Расширенное познание и расширенное сознание

В своем исследовании философ Дэвид Чалмерс уточняет и пересматривает тезис о расширенном разуме, сформулированный им ранее в одноименной статье, предлагая считать ключевым признаком расширения не просто внешнюю причинную связь, а взаимодействие через восприятие и действие.

Дэвид Чалмерс

РАСШИРЕННОЕ ПОЗНАНИЕ И РАСШИРЕННОЕ СОЗНАНИЕ

Для меня удовольствие — написать эту работу для сборника «Энди Кларк и его критики». Энди был влиятельной фигурой для меня с тех пор, как я прочитал его первую книгу «Микропознание», ещё будучи аспирантом. Несколько лет спустя я занял свою первую должность — постдокторантскую позицию — и работал с ним в только что созданной программе «Философия — нейронаука — психология» в Вашингтонском университете в Сент-Луисе. У нас было много приключений, но больше всего следов, по-видимому, оставила наша совместная статья «Расширенный разум», в которой доказывалось, что познавательные процессы могут выходить за пределы мозга и тела, охватывая объекты, с которыми мы взаимодействуем в окружающей среде.

Недавно я наткнулся в своих архивах на бумажные копии двух ранних черновиков «Расширенного разума». Первый черновик был написан Энди в одиночку и покрыт моими рукописными комментариями. Второй черновик — совместная версия с моими правками, покрытая рукописными комментариями Энди. (Я выложил эти два черновика в интернет по адресу consc.net/papers/e-drafts.html.) После этого было много дальнейших итераций. Всё это — замечательная запись распределённого и расширенного познания, включающая сложный познавательный процесс, распределённый между Энди, мной, различными заметками на бумаге и компьютерными файлами. Я горд тем, что сыграл роль в формировании этого процесса. При этом должен признать, что, как и во многих случаях распределённого познания, в основе был индивид, который привёл весь процесс в движение и несёт главную ответственность, и этим индивидом был Энди.

Я по-прежнему во многом сочувствую тезису о расширенном разуме, хотя у меня есть и некоторые сомнения в его истинности, которые я изложил в своём предисловии к книге Энди «Увеличение разума» (2008). К этим сомнениям я вскоре вернусь, но здесь я сосредоточусь особенно на двух других вопросах. Во-первых, что именно представляет собой тезис о расширенном разуме? Во-вторых, существуют ли случаи расширенного сознания, и если нет, то почему? Рассматривая первый вопрос, я буду критиковать и пересматривать формулировку тезиса в нашей первоначальной статье. Переходя ко второму вопросу, я подвергну критике и пересмотру тезис, который мы оба — каждый по отдельности — поддерживали в своих более поздних работах. Таким образом, эти замечания в некоторой степени содержат критику в адрес Энди, чего, собственно, и требует название данного сборника. По сути, я оказываюсь в положении одного из полушарий головного мозга, которое критикует прежний, целостный мозг, частью которого оно когда-то было; при этом я критикую и само это полушарие, и другое — каждое в отдельности.

1. Что такое тезис о расширенном разуме?

Что именно представляет собой тезис о расширенном разуме? В «Расширенном разуме» мы нигде не формулируем единый официальный тезис. Мы говорим, что отстаиваем активный экстернализм, основанный на активной роли окружающей среды в управлении познавательными процессами. Мы говорим, что части мира могут быть частями познавательных процессов и что познавательные процессы не все находятся в голове. Мы доказываем, что некоторые психические состояния, включая особенно убеждения, могут частично конституироваться чертами окружающей среды, когда эти черты играют надлежащую роль в управлении познавательными процессами.

Если в статье и есть официальный тезис, то он примерно таков:

Познавательные процессы и психические состояния субъекта могут быть частично конституированы сущностями, внешними по отношению к субъекту, когда эти сущности играют надлежащую роль в управлении познавательными процессами.

Немного раскроем это: тезис применяется и к познавательным процессам, и к психическим состояниям, которые мы в статье разделяем, поскольку не очевидно, что расширение одного влечёт расширение другого. «Частично конституированы» естественно понимать как то, что теперь часто называют частичным обоснованием, хотя, возможно, кто-то захотел бы допустить и более слабые отношения, чтобы вместить дуалистические версии тезиса о расширенном разуме, в которых психические состояния номологически зависят от черт вне головы. «Сущности» могут быть (возможно, среди прочего) объектами, реализованными свойствами или положениями дел, в которых объекты реализуют свойства. Что касается «внешнего», в разных местах мы обращаемся к границам мозга, тела, головы, кожи и черепа. Каждая граница ведёт к интересному тезису, но, возможно, чтобы отличить тезис о расширенном разуме от различных тезисов о воплощённом разуме, имеет смысл использовать тело как ключевую границу.1 Наконец, «надлежащая роль в управлении познавательными процессами» требуется, чтобы отличить наш экстернализм от экстернализма Патнэма, Бёрджа и других. В статье даётся лишь ограниченное указание на то, какие именно роли считаются надлежащими, но минимально необходимо активная и продолжающаяся роль, в отличие от пассивной и дистантной роли.

Нечто подобное — довольно стандартная формулировка тезиса о расширенном разуме. Но есть веские основания сомневаться, что это правильная формулировка. На это основание обращали внимание различные теоретики на протяжении многих лет, формулируя версии тезиса, но наиболее настойчиво как возражение его выдвинула Каталин Фаркаш (2012).

Возражение примерно таково: в такой формулировке тезис слишком слаб, чтобы быть интересным. В частности, он почти очевидно истинен в случаях расширенной цепи: случаях, когда мозговая цепь заменяется внешней кремниевой цепью, которая подключена напрямую (например, проводом или радиопередатчиками) к остальному мозгу так, что играет ту же роль, что и исходная мозговая цепь.

В своём ответе на рецензию Джерри Фодора на «Увеличение разума» Энди сам описывает такой случай — случай Дивы:

Но теперь вообразим случай, в котором человек (назовём её Дивой) страдает от лёгкого повреждения мозга и теряет способность выполнять простое арифметическое деление, используя только свои нейронные ресурсы. Добавляется внешняя кремниевая цепь, которая восстанавливает прежнюю функциональность. Дива теперь может делить так же, как раньше, только небольшая часть работы распределена между мозгом и кремниевой цепью: подлинно психический процесс (деление) поддерживается гибридной биотехнологической системой. Уже этого, если вы это принимаете, достаточно, чтобы установить ключевой принцип «Увеличения разума». Он состоит в том, что небиологические ресурсы, если их надлежащим образом подключить к процессам, идущим в человеческом мозге, могут образовывать части более крупных цепей, которые сами по себе считаются подлинно познавательными.

Энди говорит здесь, в сущности, что если принять, что расширенная цепь, как у Дивы, может частично конституировать психический процесс (назовём это тезисом о расширенной цепи), то тем самым уже принят ключевой тезис его книги. Более того, если принять тезис о расширенной цепи, то более или менее принят и официальный тезис «Расширенного разума», как он описан выше: психические процессы будут частично конституированы чем-то внешним из-за активной роли, которую это внешнее играет в познании. Правда, некоторые более поздние замечания (которые я вскоре обсужу) позволяют предположить, что Энди может мыслить тезис своей книги как нечто отличное от исходного тезиса о расширенном разуме. Тем не менее всё это ведёт к взгляду, на котором тезиса о расширенной цепи достаточно для расширенного познания.

Фаркаш говорит, и я согласен, что это не может быть вполне верно. Тезис о расширенной цепи слишком слаб, чтобы поддерживать интересную и спорную версию тезиса о расширенном разуме. Один способ показать это — заметить, что многие из тех, кто считает себя противниками тезиса о расширенном разуме, прямо принимают тезис о расширенной цепи. Адамс и Айзава (2008) и Руперт (2007), которые, пожалуй, вели наиболее последовательную борьбу с тезисом о расширенном разуме, охотно принимают тезис о расширенной цепи: они согласны, что в научно-фантастических случаях, подобных случаю Дивы, может быть расширенное познание. Это говорит о том, что официальная формулировка тезиса о расширенном разуме не схватывает того, что действительно является предметом спора.

Это можно показать и заметив, что случай Дивы весьма отличается от ключевых случаев в «Расширенном разуме», таких как случай Отто и случай Тетриса. Самое очевидное: случай Отто и случай Тетриса используют только существующую технологию, тогда как случай Дивы использует гипотетическую будущую технологию. Первые два случая включают обычное восприятие и действие, тогда как случай Дивы требует научно-фантастической расширенной схемы. Более того, по сравнению с двумя другими случаями случай Дивы гораздо более явно функционально изоморфен нерасширенным случаям познания. Отчасти как результат, утверждение о расширенном познании в случае Отто и случае Тетриса гораздо более спорно, чем соответствующее утверждение о случае Дивы.

Теперь Энди и я могли бы стоять на своём и держаться нашего установленного определения тезиса о расширенном разуме, так что Адамс, Айзава, Фаркаш и Руперт все считались бы сторонниками тезиса. Это было бы немного похоже на то, как США объявляют победу во Вьетнаме и уходят домой. Я думаю, разумнее найти более сильную формулировку тезиса о расширенном разуме, которая схватывает то, что действительно является предметом спора. Этот более сильный тезис должен быть таким, который не поддерживается вердиктом о расширенном познании в случае Дивы, но поддерживается таким вердиктом в случаях Отто и Тетриса.

В литературе предлагались различные более сильные тезисы, но ни один из виденных мной тезисов не является идеальным. Адамс и Айзава (2007) различают модальную версию тезиса (слабую), утверждающую, что могли бы быть случаи расширенного познания, и немодальную версию (сильную), утверждающую, что такие случаи есть. Но это делает сильный тезис неудобно зависящим от случайных обстоятельств (если бы никто не пользовался блокнотами и тому подобным, тезис был бы ложным?). Придётся также привязать тезис к временам — так что если некоторые противники правы, версия тезиса 2017 года ложна, а версия 2117 года будет истинной. (Мой коллега Нед Блок любит говорить, что тезис был ложен в 1995 году, когда мы писали статью, но с тех пор стал истинным с появлением смартфонов и тому подобного.) Но я не думаю, что тезис о 1995 или 2017 годе действительно схватывает то, что представляет глубочайший философский интерес в статье.

Связанный ход различает научно-фантастические и ненаучно-фантастические случаи, так что сильный тезис говорит, что может быть внешне конституированное познание без научно-фантастических ресурсов, тогда как слабый тезис допускает научно-фантастические случаи, такие как расширенные цепи. И сильный, и слабый тезисы здесь — модальные тезисы, но модальность в сильном тезисе обращается только к мирам, довольно близким к действительному миру. Я думаю, нечто подобное Энди и я имели в виду, когда писали статью. В недавней работе (2010) Энди обращается к версии этого критерия: «в довольно легко вообразимых обстоятельствах — таких, которые не включают гигантских скачков технологии или техники, — мы были бы оправданы в том, чтобы считать, что некоторые психические и познавательные состояния расширены». Но научная фантастика сегодняшнего дня — это ненаучная фантастика завтрашнего дня, а гигантский скачок от сегодняшнего дня завтра становится нормой, так что, как и раньше, эта формулировка неудобно привязывает тезис о расширенном познании к конкретным временам. Возможно, есть нечто философски важное в различии между нынешней технологией и будущей технологией, но если так, хорошая формулировка тезиса должна схватывать философски важное различие напрямую.

Фаркаш (2012) предлагает сформулировать более сильный тезис специально в терминах устойчивых состояний, таких как убеждения. Её предлагаемый тезис говорит, что типичная роль устойчивых состояний может быть расширена, чтобы включить состояния, которые порождают сознательные проявления несколько иным образом, чем обычные убеждения и желания. Я думаю, что хотя этот тезис следует из нашего анализа случая Отто и интересен сам по себе, он не является хорошим кандидатом на роль основного тезиса о расширенном разуме, который является предметом спора. Для начала тезис ничего не говорит напрямую о расширении. Более того, основной тезис должен, конечно, охватывать мысленное вращение в случае Тетриса, но мысленное вращение не является устойчивым состоянием, так что не охватывается тезисом Фаркаш. Многие желают применить тезис о расширенном разуме к другим неустойчивым состояниям, таким как восприятие, эмоция и тому подобное, — возможно, они ошибаются, делая это, но я не думаю, что их взгляд должен быть исключён по определению. Так что нам нужно искать основной тезис о расширенном разуме в другом месте.

Я предлагаю следующее. Отличительная черта тезиса о расширенном разуме в том, что познание может быть расширено определённым образом: через восприятие и действие. В случае Отто его убеждение расширено в силу его взаимодействий с блокнотом посредством восприятия и действия (он видит блокнот и пишет в нём). В случае Тетриса мысленное вращение расширено тем, что субъект видит плитки и нажимает кнопку. В случае Дивы, напротив, убеждение Дивы расширено проводами или радиопередатчиками, которые не включают восприятия или действия, — вместо этого расширение является субперсональным процессом.

Это ведёт к следующей формулировке тезиса о расширенном разуме:

Познавательные процессы и психические состояния субъекта могут быть частично конституированы сущностями, внешними по отношению к субъекту, в силу того, что субъект взаимодействует с этими сущностями посредством восприятия и действия.

Оговорка «взаимодействует посредством восприятия и действия» играет ключевую роль, считая случаи Отто и Тетриса относящимися к делу, а случай Дивы — не относящимся. Она схватывает правдоподобное ядро немодальных и ненаучно-фантастических истолкований тезиса: важно в существующих и ненаучно-фантастических способах расширения то, что все они включают расширение через обыденные средства восприятия и действия, а не через новые средства, такие как радиопередатчики и мозговые провода. Она также схватывает то, что отличительно для роли расширенных устойчивых убеждений: в отличие от обычных убеждений, они порождают свои проявления через восприятие и действие. В качестве бонуса эта оговорка может также заменить оговорку о «надлежащей роли в активном управлении познавательными процессами» в различении нашего тезиса от экстернализма Патнэма/Бёрджа, который не зависит от взаимодействия такого рода.

Я думаю, это определение по крайней мере экстенсионально верно в схватывании парадигмальных случаев расширенного разума. Все такие случаи, по-видимому, включают взаимодействие через восприятие и действие. Противник мог бы попытаться сконструировать случаи познавательного расширения, не включающие ни связи восприятия-действия, ни связи расширенной цепи: возможно, мозго-компьютерные интерфейсы или внутривенная стимуляция. Но поскольку они не являются перцептивными и включают субперсональные процессы, они кажутся ближе по роду к случаям расширенной цепи, чем к парадигмальным случаям. Можно также попытаться найти случаи расширения через восприятие-действие, которые не кажутся парадигмальным расширенным познанием: случаи, включающие бессознательное или невнимаемое восприятие и действие, — здесь есть возможность, отчасти потому, что связь здесь по крайней мере движется в направлении субперсонального характера случая расширенной цепи. Я думаю, эти случаи тем не менее достаточно интересны и спорны, чтобы считаться подтверждающими тезис о расширенном разуме, но если кто-то захотел бы исключить их, он всегда мог бы соответственно ограничить понятия восприятия и действия, используемые в тезисе.

Более того, я думаю, определение интенсионально верно в схватывании того, к чему мы стремились. В «Расширенном разуме» мы говорили об «эпистемических действиях» как играющих ключевую роль в формировании расширенного познания. Что касается восприятия, чуть позже в ответе Энди Фодору он говорит:

Если вы затем мягко измените детали так, чтобы устройство сообщалось с мозгом Дивы через органы чувств Дивы (паразитируя на существующих сенсорных механизмах как дешёвых промежуточных станциях к мозгу), вы получите то, что Дэвид Чалмерс и я назвали «расширенными разумами».

Это говорит о том, что Энди тоже видит использование сенсорных механизмов, в отличие от простой расширенной цепи в случае Дивы, как решающее для случаев расширенного разума. Складывая эти куски вместе, я думаю, мы оба по крайней мере молчаливо привержены тому, что случаи расширенного разума включают нечто вроде связи восприятия-действия.

Осложнение здесь в том, что в паре мест в первоначальной статье мы предполагаем, что в случаях расширенного познания то, что выглядит как восприятие и действие, может не быть действительно восприятием и действием. Например:

«В очень реальном смысле перестановка плиток на подставке не является частью действия; она является частью мысли».

«С точки зрения [расширенной системы Отто] поток информации вовсе не перцептивен... Он более сродни потоку информации внутри мозга».

Теперь, как я сказал в своём предисловии к «Увеличению разума», наши положения здесь были несколько натянутыми. Расширенное познание или нет, ясно, что Отто видит блокнот (и тем самым воспринимает), и что кто-то двигает плитки (и тем самым действует). Всё же, чтобы обойти это, мы могли бы переформулировать сильный тезис о расширенном разуме в терминах сенсомоторного взаимодействия, а не взаимодействия действия-восприятия. Предположительно никто не станет отрицать, что в этих случаях есть сенсорное и моторное взаимодействие, независимо от того, конституируют ли они подлинное восприятие и действие. Это ведёт к альтернативной формулировке пересмотренного тезиса о расширенном разуме:

Познавательные процессы и психические состояния субъекта могут быть частично конституированы сущностями, внешними по отношению к субъекту, в силу сенсомоторного взаимодействия субъекта с этими сущностями.

Это, как мне кажется, и есть сильный и интересный тезис, лежащий в сердце идеи расширенного разума. Я приглашаю Энди присоединиться ко мне, приняв его в качестве ретроспективно официальной формулировки нашего тезиса.

2. Интерлюдия: возражение о восприятии-действии

Ещё одно преимущество этой формулировки в том, что она схватывает то, что действительно спорно в тезисе о расширенном разуме, и ведёт прямо к тому, что я считаю самым важным возражением против тезиса.

За годы было много заметных возражений против тезиса, но лишь немногие кажутся мне сильными. К ним относятся: (1) расширенное «познание» имеет иной психологический профиль, чем обычное человеческое познание, и потому не является подлинным познанием (ответ: это ведёт прямо к неправдоподобному человеческому шовинизму в отношении познания); (2) содержание расширенных элементов не «внутренне», а производно от отношений с человеческим познающим (ответ: точно так же содержание элементов биологической памяти производно от отношений с сознательными состояниями); (3) тезис о расширенном разуме совершает ошибку «связь — конституирование» (ответ: это смешивает тезис с аргументом в пользу тезиса, который зависит не от вывода «связь — конституирование», а от лучше обоснованного принципа паритета); (4) расширенные состояния не являются подлинно психическими, так как не являются сознательными (ответ: если они так же психичны, как обычные устойчивые убеждения, для нас этого достаточно); (5) расширенное познание ведёт к «познавательному раздуванию», когда мы верим всему, что есть в Google (ответ: можно уменьшить раздувание с помощью критерия одобрения при извлечении и, возможно, ещё дальше с помощью критерия прошлого одобрения, и охотно принять любое остаточное раздувание как правильное — хотя и удивительное — следствие тезиса).2

В моём предисловии к «Увеличению разума» я изложил то, что считаю безусловно самым сильным возражением против тезиса.3 Возражение состоит в том, что восприятие и действие конституируют принципиальную границу для разума. На этом взгляде психическое конституируется процессами между восприятием и действием, так что то, что выпадает за эти границы, не может конституировать психическое. Когда это сочетается с приведённым выше наблюдением, что тезис о расширенном разуме требует конституирования внешними сущностями, с которыми субъект взаимодействует через восприятие и действие и которые поэтому выпадают за эти границы, тезис о расширенном разуме немедленно исключается. Даже если работать с сенсомоторной версией тезиса, остаётся некоторая правдоподобность в утверждении, что сенсорные и моторные процессы конституируют принципиальную границу для психического. Если так, этого достаточно, чтобы исключить расширенное познание.

Я думаю, это возражение схватывает силу значительной части интуитивного сопротивления тезису. Блокнот Отто кажется проблематично внешним не потому, что он вне кожи или черепа, а потому, что он связан с организмом только через восприятие и действие. Внешние цепи, такие как у Дивы, не кажутся проблематично внешними именно потому, что они связаны с организмом иным способом, позволяющим им попадать между границами восприятия и действия.

Теперь я не думаю, что это неопровержимое возражение, и в работе 2008 года я обрисовал то, что считаю лучшим способом ответа: отвергнуть предлагаемую границу даже ценой некоторого ревизионизма, поскольку важные объяснительные роли психического не обязаны уважать различие восприятия и действия. Возможно, неожиданно, расширенные состояния убеждения могут функционировать в объяснении очень похоже на нерасширенные состояния убеждения, хотя их связь с остальным организмом включает восприятие и действие.

Но в любом случае взгляд на вещи в терминах восприятия и действия помогает схватить то, что действительно интересно и спорно в тезисе о расширенном разуме. Для противников он помогает прояснить принципиальную линию оппозиции тезису: состояния, доступные организму только через восприятие и действие, не являются подлинно психическими. Для сторонников он также помогает прояснить, что в тезисе радикально и убедительно. Тезис не просто свергает господство кожи и черепа как границ для познания (как мы утверждали в конце первоначальной статьи). Он также свергает господство восприятия и действия.

3. Расширенное сознание

Наконец, что насчёт расширенного сознания? В «Расширенном разуме» Энди и я допускали, что сознательный опыт может зависеть только от внутреннего состояния организма, и в более поздних работах мы оба сомневаемся в расширенном сознании. Отчасти это просто потому, что трудно найти потенциальные случаи расширенного сознания, которые были бы почти столь же правдоподобны, как случаи расширенного убеждения, при соблюдении требуемых критериев. Многие пытались найти такие случаи, но ни один случай не получил большой поддержки.

Конечно, если мы допускаем случаи расширенной цепи, такие как у Дивы, легко найти случаи расширенного сознания. Нужно лишь обеспечить, чтобы нейронные корреляты сознания были перенесены во внешнюю цепь вне головы. Фаркаш (2012) отмечает, что это порождает видимое напряжение во взгляде Энди: случаи Дивы достаточны для установления расширенного познания, но не для установления расширенного сознания? Напряжения легко избежать, однако, если мы требуем более сильной связи восприятия-действия и для расширенного познания, и для расширенного сознания. Тогда случай Дивы не будет случаем расширенного сознания, поскольку расширенная цепь не включает сенсомоторного взаимодействия.

Если расширенное сознание невозможно, естественно спросить, почему оно невозможно. В работе 2008 года я кратко предложил объяснение, которое Энди впоследствии развил гораздо глубже. Это объяснение обращалось к тезису, что сознание требует доступа к информации с высокой пропускной способностью, а расширенные процессы (по крайней мере реалистичные процессы, включающие восприятие и действие) все включают лишь относительно низкопропускной доступ к информации.

Карина Волд (2015) возражала против этого объяснения, и я склонен думать, что она права. Ключевой момент: зрение на самом деле — чрезвычайно высокопропускной процесс. Огромное количество информации передаётся посредством электромагнитного излучения от объектов к глазу. Как только процесс достигает глаза, происходит резкое сокращение потока информации, которое ещё больше сокращается, когда процесс доходит до мозга. Так что не совсем верно, что восприятие имеет более низкую пропускную способность, чем внутреннее ядро сознания. Восприятие часто передаёт большое количество информации в мозг очень быстро. Правда, что узкие места внимания создают некоторые ограничения на то, сколько этой информации может быть обработано способом, делающим её доступной для познания, но то же самое верно и для внутренней информации. И если есть относящийся к делу путь для внутренней информации, не требующий внимания для порождения сознания, трудно увидеть, почему этот путь не должен быть доступен и для перцептивной информации.

Чтобы объяснить, почему нет расширенного сознания, нужно нечто большее. Я думаю, правильное объяснение не в том, что сознание требует доступа к информации с высокой пропускной способностью, а в том, что оно требует относительно прямого доступа. Это довольно знакомое положение. В «Сознающем уме» и в работе «В поисках нейронного коррелята сознания» я доказывал, что сознание коррелирует с прямой доступностью для глобального контроля, и что физические процессы, коррелирующие с сознанием, — это те, которые поддерживают доступность такого рода. Различные другие доказывали нечто подобное: например, Тай (1995) предполагает, что сознание требует репрезентативных состояний, «готовых» для контроля рассуждения и действия.

Когда этот тезис сочетается с критерием восприятия-действия для расширенного сознания, он даёт наводящее объяснение того, почему расширить сознание так трудно. Внутренние мозговые процессы поддерживают информацию, непосредственно доступную для глобального контроля. Процессы, расширенные через восприятие и действие, — нет. Эти процессы поддерживают информацию, лишь косвенно доступную для глобального контроля: чтобы быть использованной в контроле, она должна пройти причинные пути от объекта к глазу, от глаза к зрительной коре и от зрительной коры к локусам контроля. Напротив, внутренние нейронные корреляты сознания должны пройти лишь часть третьего пути, от определённых промежуточных областей мозга к локусам контроля. Поскольку сознание требует прямой доступности, расширенное сознание невозможно.

Опять же, нет проблемы в случае расширенной цепи (который Волд использует, чтобы доказывать, что расширенное сознание возможно). Критерий прямой доступности не создаёт препятствий в этих случаях, поскольку расширенная цепь может поддерживать относительно прямой доступ к информации. Но мы видели, что интересный род расширенного познания требует, чтобы взаимодействие (и, следовательно, доступность) было опосредовано восприятием, а перцептивно опосредованная доступность — это косвенная доступность.

Волд (2015, с. 21–22) признаёт возможность объяснения в терминах прямой доступности и отвечает, что «доступ, который биологическая перцептивная система имеет к информации из окружающей среды, не более прям, чем у расширенной перцептивной системы, включая пару очков или корректирующих линз». Это может быть верно, но ключевой контраст не между двумя способами доступа к информации, присутствующей в окружающей среде. Скорее, он между доступом систем контроля к информации, присутствующей в мозге, и их доступом к информации, присутствующей в окружающей среде. Доступ к последней опосредован восприятием, тогда как доступ к первой — нет. Так что первая более непосредственно доступна, чем вторая.

Полезно сравнить случай сознательного опыта со случаем устойчивых убеждений. Оба правдоподобно требуют некоторого рода доступности информации для рассуждения и для контроля. Но даже до расширенного разума у нас были веские основания думать, что сознательный опыт требует более сильного рода доступности. Одна причина в том, что устойчивые убеждения правдоподобно требуют некоторого рода доступности для самого сознания: например, доступности, чтобы вызвать сознательную мысль или эпизод сознательного рассуждения. Если само сознание требует доступности для контроля, то устойчивые убеждения будут включать двухступенчатую доступность: сначала к сознанию, затем к контролю.

Именно эта двухступенчатая доступность и эксплуатируется в случае Отто. Восприятие делает информацию в блокноте Отто доступной для сознания, откуда она доступна для контроля действия. Если тезис о расширенном разуме верен, двухступенчатая доступность, требуемая для убеждения, может быть перцептивно опосредована. Но одноступенчатая доступность, требуемая для сознания, сильнее ограничена, и правдоподобно, что она не может быть перцептивно опосредована. Если так, это объясняет, почему нет случаев расширенного сознания, включающих связь восприятия-действия.

Я не думаю, что это какое-либо неопровержимое возражение против расширенного сознания. Сторонники расширенного сознания могут просто отрицать, что для сознания нужна прямая доступность, или могут доказывать, что нужный род прямой доступности может присутствовать в расширенных процессах. Но если у кого-то есть независимое основание сомневаться в расширенном сознании, например замечая, что, по-видимому, нет правдоподобных случаев его, объяснение в терминах прямой доступности может дать разумное объяснение того, почему это так.

Я заключаю, что даже если восприятие и действие не конституируют принципиальную границу для познания, они конституируют принципиальную границу для сознания. Учитывая, что обсуждаемый род расширения понимается в терминах взаимодействия восприятия-действия, это объясняет, почему даже если есть расширенное познание, расширенного сознания нет.

Литература

Adams, F. and Aizawa, K. 2008. The Bounds of Cognition. Wiley-Blackwell.
Chalmers, D.J. 2008. Foreword to Supersizing the Mind. Oxford University Press.
Clark, A. 2008. Supersizing the Mind. Oxford University Press.
Clark, A. 2009a. Spreading the Joy? Why the Machinery of Consciousness is (Probably) Still in the Head. Mind 118:963-93.
Clark, A. 2009b. Letter to the editor. London Review of Books 31:6 (26 March 2009).
Clark, A. 2010. Coupling, constitution, and the cognitive kind: A reply to Adams and Aizawa. In (R. Menary, ed.) The Extended Mind. Ashgate.
Clark, A. & Chalmers, D.J. 1998. The Extended Mind. Analysis 58:7-19.
Farkas, K. 2012. Two Versions of the Extended Mind Thesis. Philosophia 40:435-447.
Gertler, B. 2007. Overextending the Mind? In (B. Gertler & L. Shapiro, eds.) Arguing About the Mind. Routledge.
Rupert, R. 2009. Cognitive Systems and the Extended Mind. Oxford University Press.
Tye, M. 1995. Ten problems of consciousness. MIT Press.
Vold, K. 2015. The parity argument for extended consciousness. Journal of Consciousness Studies 22:16-33.

Перевод с английского выполнен для ознакомительных и образовательных целей по изданию: David J. Chalmers. Extended Cognition and Extended Consciousness // Matteo Colombo, Elizabeth Irvine & Mog Stapleton. Andy Clark and his Critics. NY: Oxford University Press (2019) // https://philpapers.org/rec/CHAECA-9.

Назад Вперед