Панпсихизм и панпротопсихизм

1. Введение

Панпсихизм, понимаемый буквально, есть учение о том, что всё обладает умом. На практике те, кто называет себя панпсихистами, не придерживаются столь сильного учения. Они не утверждают, что число два обладает умом, или что Эйфелева башня обладает умом, или что город Канберра обладает умом, — даже если они верят в существование чисел, башен и городов.

Вместо этого мы можем понимать панпсихизм как тезис о том, что некоторые фундаментальные физические сущности обладают психическими состояниями. Например, если кварки или фотоны обладают психическими состояниями, этого достаточно для истинности панпсихизма, даже если камни и числа психическими состояниями не обладают. Возможно, было бы недостаточно, если бы психическими состояниями обладал всего один фотон. Граница здесь размыта, но мы можем читать определение как требующее, чтобы все члены некоторых фундаментальных физических типов (например, все фотоны) обладали психическими состояниями.

Для наших целей релевантными родами психических состояний являются сознательные опыты. Я буду понимать панпсихизм как тезис о том, что некоторые фундаментальные физические сущности сознательны: то есть что есть нечто, что значит быть кварком, или фотоном, или членом некоторого иного фундаментального физического типа. Этот тезис иногда называют панэкспериентализмом, чтобы отличить его от других разновидностей панпсихизма (разновидностей, в которых соответствующие сущности должны, например, мыслить или рассуждать), но здесь я буду называть его просто панпсихизмом.

Панпсихизм иногда отвергают как безумный взгляд, но сама по себе эта реакция не является серьёзным возражением. Хотя этот взгляд и противоречит интуиции некоторых, есть веские основания полагать, что любой взгляд на сознание должен принять некоторые противоречащие интуиции выводы. Более того, интуиции относительно панпсихизма, по-видимому, сильно варьируются в зависимости от культуры и исторического периода. Этот взгляд имеет долгую историю и в восточной, и в западной философии, и многие из величайших философов относились к нему серьёзно. Верно, что у нас нет многих прямых свидетельств в пользу панпсихизма, но у нас нет и многих прямых свидетельств против него, учитывая трудности обнаружения присутствия или отсутствия сознания в других системах. И есть косвенные причины, носящие широко теоретический характер, относиться к этому взгляду серьёзно.

В этой статье я представлю аргумент в пользу панпсихизма. Как и большинство философских аргументов, этот аргумент не вполне убедителен, но, я думаю, он даёт основание относиться к этому взгляду серьёзно. Говоря за себя, я отнюдь не уверен, что панпсихизм истинен, но я также не уверен, что он не истинен. В этой статье представлено то, что я считаю, пожалуй, лучшим основанием верить в панпсихизм. Парная статья, «Проблема сочетания для панпсихизма», представляет то, что я считаю лучшим основанием не верить в панпсихизм.

Свой аргумент я называю гегельянским аргументом в пользу панпсихизма. Не потому, что Гегель был панпсихистом. Он, по-видимому, был далёк от этого, разве что в той мере, в какой верил в «мировую душу» (что предполагает своего рода космопсихизм — взгляд, согласно которому мир как целое сознателен). Скорее, мой аргумент принимает диалектическую форму, часто приписываемую Гегелю: форму тезиса, антитезиса и синтеза.

В моём гегельянском аргументе тезис — это материализм, антитезис — дуализм, а синтез — панпсихизм. Аргумент в пользу тезиса — это каузальный аргумент в пользу материализма (и против дуализма). Аргумент в пользу антитезиса — это аргумент от мыслимости в пользу дуализма (и против материализма). В синтезе они дают гегельянский аргумент в пользу панпсихизма. По сути, аргумент представляет два наиболее мощных аргумента за и против материализма и дуализма и мотивирует определённый род панпсихизма как взгляд, который схватывает достоинства обоих взглядов и недостатки ни одного из них.

Оказывается, гегельянский аргумент поддерживает не только панпсихизм. Он поддерживает также определённый род панпротопсихизма: грубо говоря, взгляд, согласно которому фундаментальные сущности протосознательны, то есть обладают некоторыми особыми свойствами, которые являются предшественниками сознания и могут коллективно конституировать сознание в более крупных системах. Ниже в статье я рассмотрю относительные достоинства панпсихизма и панпротопсихизма и проблемы, возникающие для обоих.

2. Тезис и антитезис: материализм и дуализм

Наш тезис — материализм (или физикализм): грубо говоря, тезис о том, что всё фундаментально физично. Наш антитезис — дуализм: грубо говоря, тезис о том, что не всё фундаментально физично, а то, что не является фундаментально физичным, фундаментально психично. Наш синтез — панпсихизм: очень грубо, тезис о том, что всё (или по крайней мере некоторые вещи) фундаментально физично и фундаментально психично.

Более конкретно, нас будут интересовать материализм и дуализм относительно сознания. Материализм относительно сознания — это тезис о том, что сознание фундаментально физично: то есть истины о сознании обоснованы фундаментальными истинами завершённой физики. Дуализм относительно сознания — это тезис о том, что сознание не фундаментально физично: то есть истины о сознании не обоснованы фундаментальными истинами завершённой физики.

Обоснование — это отношение метафизического конституирования. Истины о сознании обоснованы физическими истинами, если все истины первого множества имеют место всецело в силу того, что имеют место истины второго множества. Интуитивная идея, стоящая за материализмом, состоит в том, что физические истины некоторым образом складываются в истины о сознании и порождают их. Это требует по крайней мере, чтобы между этими истинами существовала метафизически необходимая связь: невозможно, чтобы мир был физически подобен нашему, не будучи феноменально подобен нашему. Интуитивно: как только Бог создал сущности физики, сознание пришло в придачу бесплатно.

Нас будут особенно интересовать микрофизические свойства и феноменальные свойства. Микрофизические свойства — это фундаментальные физические свойства, характеризуемые завершённой физикой. Микрофизические сущности — это фундаментальные физические сущности, характеризуемые этой физикой. (Несмотря на название, из определения не следует, что эти сущности должны быть малы.) Микрофизические истины — это позитивные истины о реализации микрофизических свойств микрофизическими сущностями. Здесь позитивная истина — это, интуитивно, истина о свойствах, которыми сущность обладает, а не о тех, которых она лишена (подробнее см. Chalmers 2012). Макрофизические свойства (сущности, истины) — это те, которые обоснованы микрофизическими свойствами (сущностями, истинами). Для удобства обсуждения я буду использовать слово «физическое» в значении «микрофизическое» на протяжении всего дальнейшего текста, иногда используя «микрофизическое» для ясности.

Феноменальные (или опытные) свойства — это свойства, характеризующие, каково это — быть сознательным субъектом. Наиболее знакомое феноменальное свойство — это просто свойство феноменального сознания: сущность обладает этим свойством, когда есть нечто, что значит быть этой сущностью. Существуют также многие специфические феноменальные свойства, характеризующие более конкретные сознательные опыты. Например, феноменальная краснота характеризует тот особый род сознательного опыта, который мы имеем, когда переживаем красное. Сущность обладает свойством феноменальной красноты, когда она имеет такого рода сознательный опыт. Феноменальные истины — это позитивные истины о распределении феноменальных свойств (то есть истины о том, каково это — быть различными сущностями).

Мы можем тогда сказать, что материализм относительно сознания — это тезис о том, что все феноменальные истины обоснованы микрофизическими истинами. Дуализм относительно сознания — это тезис о том, что феноменальные истины не все обоснованы микрофизическими истинами. В дальнейшем под «материализмом» и «дуализмом» я имею в виду материализм и дуализм относительно сознания.

Аргумент от мыслимости против материализма (и в пользу дуализма) можно изложить так. Здесь P — конъюнкция всех микрофизических истин о вселенной, а Q — произвольная феноменальная истина (например, «я сознателен»).

(1) P & ~Q мыслимо.
(2) Если P & ~Q мыслимо, то P & ~Q метафизически возможно.
(3) Если P & ~Q метафизически возможно, то материализм ложен.

(4) Материализм ложен.

Здесь мы можем сказать, что утверждение мыслимо, когда оно не исключено априори. Так, мыслимо, что существуют одноколёсные велосипеды высотой в милю. Утверждение метафизически возможно, когда оно могло бы иметь место: интуитивно, когда Бог мог бы создать мир так, чтобы утверждение было истинным. Так что правдоподобно метафизически возможно, что существуют одноколёсные велосипеды высотой в милю.

Посылка (1) поддерживается мыслимостью зомби: существ, микрофизически тождественных нам, но без сознания. Большинство людей думает, что зомби фактически не существуют, но в этой идее, по-видимому, нет априорного противоречия. Посылка (2) поддерживается общими рассуждениями об отношении между мыслимостью и возможностью. Этот тезис нуждается в уточнении, чтобы вместить различные контрпримеры, обязанные Крипке и другим, но здесь я останусь при простом тезисе. Посылка (3) поддерживается идеей, что если P & ~Q метафизически возможно, то P метафизически не необходимо влечёт Q, так что Q не обосновано в P, поскольку обоснование правдоподобно требует метафизического необходимости. Здесь интуитивная идея такова: если Бог мог бы создать мир, микрофизически тождественный нашему, но без сознания, то присутствие сознания включает новые фундаментальные свойства сверх тех, что есть в физике, так что материализм ложен.

Аргумент от мыслимости — это эпистемический аргумент против материализма, начинающийся с эпистемологической посылки и приводящий к метафизическому выводу. Есть и другие, тесно связанные эпистемические аргументы. К ним относятся: аргумент от знания, который начинается с посылки, что Q не выводимо из P, и заключает, что Q не обосновано в P; аргумент от объяснения, который начинается с посылки, что между P и Q существует объяснительный разрыв, и заключает, что существует онтологический разрыв; и аргумент от структуры и динамики, который начинается с посылки, что P может быть проанализировано в терминах структуры и динамики, тогда как Q — нет, и заключает, что Q не обосновано в P. Многое из того, что я скажу, будет применимо ко всем этим аргументам, но здесь я сосредоточусь на аргументе от мыслимости.

Материалисты не просто сворачиваются и умирают, столкнувшись с аргументом от мыслимости и его родственниками. Материалисты типа A отвергают эпистемическую посылку, утверждая, например, что зомби немыслимы. Материалисты типа B отвергают шаг от эпистемической посылки к онтологическому выводу, утверждая, например, что мыслимость не влечёт возможность. И всё же оба этих взгляда несут значительные издержки. Материализм типа A, по-видимому, требует чего-то вроде аналитического функционалистского взгляда на сознание, который большинство философов находит слишком редукционистским, чтобы быть правдоподобным. Материализм типа B, по-видимому, требует своего рода грубой необходимости, которая не встречается в других областях и которую трудно обосновать. Конечно, некоторые философы считают эти издержки стоящими того, чтобы их платить, или отрицают, что это издержки. И всё же, я думаю, аргумент создаёт по крайней мере предварительное основание против материализма.

Тем не менее многие материалисты думают, что аргумент от мыслимости против материализма (и в пользу дуализма) уравновешивается каузальным аргументом против дуализма (и в пользу материализма). Этот аргумент выглядит так:

(1) Феноменальные свойства каузально релевантны физическим событиям.
(2) Каждое причинно обусловленное физическое событие имеет полное каузальное объяснение в физических терминах.
(3) Если каждое причинно обусловленное физическое событие имеет полное каузальное объяснение в физических терминах, то каждое свойство, каузально релевантное физическому, само обосновано в физических свойствах.
(4) Если феноменальные свойства обоснованы в физических свойствах, материализм истинен.

(5) Материализм истинен.

Здесь мы можем сказать, что свойство каузально релевантно событию, когда реализации этого свойства привлекаются в правильном каузальном объяснении этого события. Например, высокая температура в Виктории была каузально релевантна лесным пожарам в Виктории. Полное каузальное объяснение события — это такое, которое характеризует достаточные причины события: причины, гарантирующие, что событие произойдёт, по крайней мере при данных фоновых законах природы.

Посылка (1) поддерживается интуитивным наблюдением. То, что я испытываю боль, по-видимому, вызывает движение моей руки. Если дела обстоят так, как они здесь кажутся, то боль также будет каузально релевантна движению различных частиц в моём теле. Посылка (2) следует из широко распространённого взгляда на характер физики: физика каузально замкнута, в ней нет пробелов в физических объяснениях физических событий. Посылка (3) есть отвержение определённого рода сверхдетерминации. При наличии полного микрофизического каузального объяснения физических событий другие каузальные объяснения возможны лишь тогда, когда факторы, вовлечённые в последние, обоснованы в факторах, вовлечённых в первое (как когда мы объясняем движение бильярдного шара и в терминах другого шара, и в терминах составляющих его частиц). Любое предполагаемое каузальное объяснение, не обоснованное таким образом, включало бы каузальную сверхдетерминацию независимыми событиями. Систематическая сверхдетерминация такого рода широко отвергается. Посылка (4) истинна по определению.

Дуалисты не просто сворачиваются и умирают, столкнувшись с каузальным аргументом. Эпифеноменалисты отвергают посылку (1), утверждая, что утверждение, будто сознание причиняет поведение, есть лишь интуиция, которую можно отвергнуть. Интеракционисты отвергают посылку (2), утверждая, что физика оставляет место (и, возможно, даже положительно располагает) для каузальных пробелов, которые сознание могло бы заполнить. И всё же оба этих взгляда несут издержки. Эпифеноменализм по крайней мере неизящен и требует особых совпадений между сознательными опытами и макрофизическими событиями (например, высказываниями о сознании), которые, по-видимому, их отражают. Интеракционизм требует взгляда на физику, который был бы широко отвергнут большинством физиков, и включает большую ставку на будущее физики. Опять же, некоторые дуалисты (включая меня в некоторых настроениях) отрицают, что это издержки, или считают, что издержки стоит платить. И всё же, я думаю, здесь есть по крайней мере предварительное основание против дуализма.

Итак, у нас тупик. На первый взгляд, аргумент от мыслимости опровергает материализм и устанавливает дуализм, а каузальный аргумент опровергает дуализм и устанавливает материализм. Настало время для гегельянского синтеза.

3. Синтез: панпсихизм

Панпсихизм, ещё раз, — это тезис о том, что некоторые микрофизические сущности сознательны. Для наших целей полезно различать несколько более тонких разновидностей панпсихизма. Для этого мы можем сначала ввести некоторую терминологию.

Скажем, что макроопыт — это род сознательного опыта, которым обладают человеческие существа и другие макроскопические сущности (то есть сущности, не являющиеся фундаментальными физическими сущностями). Макроопыт включает реализацию макрофеноменальных свойств: свойств, характеризующих, каково это — быть человеком и другими макроскопическими сущностями. Скажем, что микроопыт — это род сознательного опыта, которым обладают микрофизические сущности. Микроопыт включает реализацию микрофеноменальных свойств: свойств, характеризующих, каково это — быть микрофизическими сущностями.

Если панпсихизм верен, существует микроопыт и существуют микрофеноменальные свойства. Мы не в состоянии сказать много о том, каков микроопыт. Я думаю, мы можем быть уверены, что он очень отличается от человеческого опыта. Он почти наверняка гораздо проще человеческого опыта. В том же смысле, в каком опыт красноты гораздо проще потока сознательной мысли, мы можем ожидать, что опыт кварка будет гораздо проще опыта красноты. Чтобы выйти далеко за пределы таких общих мест относительно микроопыта, нам нужна настоящая панпсихистская теория сознания, которой у нас в настоящее время нет.

Конститутивный панпсихизм — это тезис о том, что макроопыт (полностью или частично) обоснован в микроопыте. Более или менее эквивалентно, это тезис о том, что макроопыт конституируется микроопытом или реализуется микроопытом. На этом взгляде макрофеноменальные истины имеют место в силу микрофеноменальных истин, примерно в том же смысле, в каком материалисты утверждают, что макрофеноменальные истины имеют место в силу микрофизических истин. Интуитивно говоря, конститутивный панпсихизм утверждает, что микроопыты некоторым образом складываются в макроопыт. Этот взгляд может допускать, что макроопыт не полностью обоснован в микроопыте: например, он может быть обоснован в микроопыте вместе с некоторыми дальнейшими структурными или функциональными свойствами.

Панпсихисты не обязаны быть конститутивными панпсихистами. Существует также неконститутивный панпсихизм, который утверждает, что есть микроопыт и макроопыт, но микроопыт не обосновывает макроопыт. Неконститутивные панпсихисты обычно являются эмерджентными панпсихистами, утверждающими, что макроопыт сильно эмерджентен из микроопыта и/или из микрофизики. Один род эмерджентного панпсихиста мог бы утверждать, что существуют контингентные законы природы, определяющие, когда определённые микроопыты порождают определённые макроопыты. Другой мог бы утверждать, что существуют законы природы, связывающие микрофизические свойства с микрофеноменальными свойствами, а макрофизические свойства с макрофеноменальными, без какой-либо конститутивной связи между микрофеноменальным и макрофеноменальным. И всё же, как мы увидим, неконститутивный панпсихизм наследует многие проблемы дуализма, тогда как именно конститутивный панпсихизм даёт надежду на гегельянский синтез. Поэтому именно на этом взгляде я сосредоточусь.

Как и материализм, конститутивный панпсихизм бывает типа A и типа B. Конститутивный панпсихизм типа A утверждает, что существует априорное влечение от микрофеноменальных истин к макрофеноменальным истинам, тогда как конститутивный панпсихизм типа B утверждает, что существует апостериорное необходимое влечение от микрофеноменальных истин к макрофеноменальным истинам. Взгляд типа B наследует многие проблемы материализма типа B, поэтому именно взгляд типа A даёт особую надежду на гегельянский синтез. Так что, хотя я буду говорить о конститутивном панпсихизме, я буду иметь в виду обычно именно версию типа A.

Другая важная разновидность панпсихизма — раселлианский панпсихизм. Этот взгляд берёт своё название из прозрения Рассела, в «Анализе материи» и других работах, что физика раскрывает реляционную структуру материи, но не её внутреннюю природу. Согласно этому взгляду, классическая физика говорит нам много о том, что делает масса, — она сопротивляется ускорению, притягивает другие массы и так далее, — но ничего не говорит нам о том, что такое масса внутренне. Мы могли бы сказать, что физика говорит нам, какова роль массы, но не говорит, какое свойство играет эту роль.

Здесь мы можем сказать, что квиддити — это фундаментальные категориальные свойства, играющие фундаментальные роли, указанные в физике. Альтернативно, мы можем сказать, что квиддити — это категориальные основания микрофизических диспозиций, характеризуемых в физике. Мы можем дополнительно оговорить, что квиддити отличны от самих ролей или диспозиций. Взгляд, на котором есть только ролевые или диспозиционные свойства и нет отличных свойств, играющих эти роли или служащих основанием для диспозиций, — это взгляд, на котором нет квиддити.

Не очевидно, что квиддити должны существовать. Есть уважаемые структуралистские или диспозиционалистские взгляды на физику, на которых физика включает только структуру или диспозиции до самого низа. И всё же многие находят эти взгляды неприемлемыми, потому что они, по-видимому, дают мир, лишённый субстанции или качеств, — Рассел сказал, что на подобных взглядах «все вещи в мире будут лишь взаимным мытьём друг друга» («Анализ материи», с. 325). И принимает ли кто-либо эти возражения или нет, вовсе не очевидно, что квиддити не существует. На первый взгляд, мировоззрение, постулирующее квиддити, совершенно когерентно, и против него мало ясных свидетельств.

Раселлианский панпсихизм — это взгляд, согласно которому некоторые квиддити являются микрофеноменальными свойствами. Этот взгляд требует, чтобы существовали квиддити — отличные свойства, играющие роль массы, роль заряда и так далее, — и чтобы по крайней мере некоторые из этих квиддити были феноменальными. Например, возможно, свойство, играющее роль массы, есть некоторое феноменальное свойство. (Или, точнее, поскольку масса в действительности есть величина: величина, играющая роль массы, есть некоторая феноменальная величина.) Раселлианский панпсихист адресует две метафизические проблемы — каково место феноменальных свойств в природе и каковы внутренние свойства, лежащие в основе физической структуры? — и фактически отвечает на обе сразу. Фундаментальные феноменальные свойства играют фундаментальные микрофизические роли и лежат в основе фундаментальной микрофизической структуры.

Панпсихисты не обязаны быть раселлианскими панпсихистами. Существует также нераселлианский панпсихизм, согласно которому существуют микрофеноменальные свойства, не играющие микрофизических ролей. Возможно, например, существуют многочисленные микрофеноменальные свойства, вполне отличные от свойств, вовлечённых в микрофизическую сеть. И всё же нераселлианский панпсихизм сталкивается с очевидными проблемами ментальной каузальности, тогда как раселлианский панпсихизм даёт надежду на гегельянский синтез. Поэтому именно на этом взгляде я сосредоточусь.

В частности, я сосредоточусь на конститутивном раселлианском панпсихизме. На этом взгляде микрофеноменальные свойства служат квиддити, играя роли, связанные с микрофизическими свойствами, и также служат основаниями для макрофеноменальных свойств. То есть микроопыт конституирует макроопыт, одновременно играя микрофизические роли. На этом взгляде можно было бы мыслить мир как фундаментально состоящий из фундаментальных сущностей, несущих фундаментальные микрофеноменальные свойства, где эти микрофеноменальные свойства связаны друг с другом (и, возможно, с другими квиддити) фундаментальными законами со структурой, которую описывают законы физики. Вся эта микрофеноменальная структура также служит для конституирования макрофеноменальной области, так же как микрофизическая структура служит для конституирования макрофизической области.

Я думаю, что конститутивный раселлианский панпсихизм — возможно, наиболее важная форма панпсихизма, именно потому, что именно эта форма обещает избежать проблем физикализма и дуализма и послужить гегельянским синтезом. В частности, можно утверждать, что этот взгляд избегает и аргумента от мыслимости против физикализма, и каузального аргумента против дуализма.

Чтобы оценить это, нам сначала нужно оценить тонкий вопрос: является ли конститутивный раселлианский панпсихизм формой материализма, формой дуализма или ни тем, ни другим? Этот вопрос зависит от ответа на другой тонкий вопрос: являются ли квиддити физическими свойствами? Если квиддити — физические свойства, то конститутивный раселлианский панпсихизм влечёт, что микрофеноменальные свойства являются физическими свойствами и что макрофеноменальные свойства конституируются физическими свойствами, так что материализм истинен. Если же квиддити не являются физическими свойствами, то макрофеноменальные свойства будут конституироваться нефизическими свойствами, и будет истинна некоторая форма дуализма.

Чтобы ответить на этот вопрос, полезно провести различение. Мы можем сказать, что узко физические свойства — это микрофизические ролевые свойства, такие как диспозиционное свойство, связанное с обладанием определённой массой, или свойство второго порядка обладать свойством, играющим роль массы. Мы можем сказать, что широко физические свойства — это физические ролевые свойства вместе с любыми свойствами, реализующими соответствующие роли: категориальными основаниями для массовых диспозиций, свойствами первого порядка, играющими роль массы.

По сути, узко физические свойства включают структурные свойства микрофизических сущностей, но исключают квиддити, тогда как широко физические свойства включают и структурные свойства, и квиддити. Здесь структурное свойство — это такое, которое может быть полностью охарактеризовано с помощью одних структурных понятий, к которым я отношу логические, математические и номические понятия, возможно, вместе с пространственно-временными понятиями (см. Chalmers 2003 и 2012 для гораздо более подробного обсуждения). Если использовать предложение Рамсея для характеристики фундаментальной физики, правдоподобно, что это можно сделать с помощью одних структурных понятий. В то же время, если квиддити существуют, правдоподобно, что они (как и феноменальные свойства) не могут быть полностью охарактеризованы в структурных терминах.

Мы можем тогда сказать, что квиддити не являются узко физическими, но являются широко физическими. Здесь есть что добавить, особенно относительно того, как именно следует истолковывать отношение между квиддити и обычными физическими свойствами, такими как масса, но я оставлю это для следующего раздела.

С этим различением вопрос о том, являются ли квиддити физическими свойствами, становится в некотором роде вербальным. Можно использовать термин «физическое» для обозначения только узко физических свойств или для обозначения широко физических свойств, и выбор между этими употреблениями — вербальное дело. Некоторые могут думать, что есть более сильные основания для одного употребления или другого, но от этого мало что зависит по существу.

То же самое относится к вопросу о том, является ли конститутивный раселлианский панпсихизм физикализмом. Мы можем различать узкий физикализм, который утверждает, что феноменальные истины обоснованы узко физическими истинами, и широкий физикализм, который утверждает, что феноменальные истины обоснованы широко физическими истинами. Узкий физикализм влечёт широкий физикализм, но широкий физикализм может не влечь узкий физикализм. В частности, конститутивный раселлианский панпсихизм несовместим с узким физикализмом, но является формой широкого физикализма.

Опять же, любой спор о том, является ли узкий или широкий физикализм действительно физикализмом, будет в некотором роде вербальным спором. Вместо этого конститутивный раселлианский панпсихизм попадает в полутеневую область, которая может быть отнесена и туда, и сюда. Это многообещающая область для гегельянского синтеза.

Как конститутивный раселлианский панпсихизм соотносится с аргументом от мыслимости против физикализма? Как только у нас есть различение между узко и широко физическими истинами, мы можем различить две разные версии аргумента. Одна версия понимает P как конъюнкцию всех позитивных узко физических истин, берёт в качестве посылки, что соответствующая версия P & ~Q мыслима, и заключает, что узкий физикализм ложен. Другая делает то же самое для широко физических истин и широкого физикализма.

Чтобы оценить эти аргументы, мы можем различить два разных рода зомби: узко физические дубликаты нас без сознания и широко физические дубликаты нас без сознания. Мы можем назвать первую группу структурными зомби, поскольку они дублируют лишь нашу реляционную физическую структуру. Мы можем назвать вторую группу категориальными зомби, поскольку они дублируют также лежащие в основе категориальные свойства.

Правдоподобно, что когда мы обычно воображаем зомби, мы в действительности воображаем структурных зомби. Мы удерживаем физическую структуру постоянной, но не прилагаем никаких усилий, чтобы удержать постоянными квиддити, поскольку не имеем представления, каковы квиддити. Эта стандартная интуиция зомби даёт хорошее основание думать, что структурные зомби мыслимы, но мало оснований думать, что категориальные зомби мыслимы. Если это верно, добавление посылки о мыслимости-возможности в лучшем случае устанавливает возможность структурных зомби, но не категориальных. Это счастливый результат для (типа A) конститутивных раселлианских панпсихистов, которые утверждают, что категориальные зомби немыслимы и невозможны.

Итог таков: стандартные соображения о мыслимости могут быть использованы в лучшем случае для подрыва узкого физикализма, но не широкого физикализма. Так что эти соображения не имеют силы против конститутивного раселлианского панпсихизма, который является версией последнего, но не первого. Так что этот взгляд избегает по крайней мере одного рога гегельянской дилеммы.

Что насчёт другого рога: каузального аргумента против дуализма? Здесь полезно сначала поразмышлять о каузальной роли опыта в рамках конститутивного раселлианского панпсихизма. Согласно этому взгляду, микрофеноменальные свойства служат квиддити, играя микрофизические роли. Поскольку они играют микрофизические роли, они каузально релевантны физическим событиям. А поскольку макрофеноменальные свойства обоснованы в микрофеноменальных свойствах, они наследуют каузальную релевантность от микрофеноменальных свойств. Так что феноменальные свойства не являются эпифеноменальными, и они не вступают в конкуренцию с физическими свойствами за каузальную роль; они интегрированы в физический каузальный порядок.

Итог таков: каузальный аргумент может быть использован в лучшем случае для установления широкого физикализма, но не узкого физикализма. Это опять же счастливый результат для конститутивного раселлианского панпсихизма, поскольку он является версией первого, но не второго. Так что этот взгляд избегает второго рога нашей гегельянской дилеммы.

Мы можем объединить наш анализ двух аргументов следующим образом. Аргумент от мыслимости опровергает узкий физикализм, но совместим с широким физикализмом. Каузальный аргумент устанавливает широкий физикализм, но не устанавливает узкий физикализм. Вместе аргументы дают гегельянский аргумент в пользу конъюнкции широкого физикализма с отрицанием узкого физикализма. Это и есть та почва, которую занимает конститутивный раселлианский панпсихизм.⁹

Стоит отметить, что неконститутивный и нераселлианский панпсихизм не избегают гегельянской дилеммы. Оба этих взгляда несовместимы с широким физикализмом и потому уязвимы для каузального аргумента в пользу широкого физикализма. На неконститутивном панпсихизме, даже если микроопыт каузально релевантен, макроопыт будет лежать вне широкой физической сети, так что это приведёт к эпифеноменализму, интеракционизму или сверхдетерминации. На нераселлианском панпсихизме трудно увидеть, как даже микрофеноменальные свойства могут быть каузально релевантны, и возникает та же трилемма. Среди версий панпсихизма только конститутивный раселлианский панпсихизм обещает послужить гегельянским синтезом.

4. Антитезис: панпротопсихизм

Это знакомый пункт в псевдогегельянской диалектике: каждый синтез сталкивается с новым антитезисом, за которым следует новый синтез. Наш гегельянский синтез выше — панпсихизм. Но оказывается, что другой взгляд также может избежать исходной гегельянской дилеммы: конститутивный раселлианский панпротопсихизм.

Напомним, что панпротопсихизм — это взгляд, согласно которому фундаментальные физические сущности протосознательны. Подробнее: скажем, что протофеноменальные свойства — это особые свойства, которые не являются феноменальными (нет ничего, что значит обладать одним протофеноменальным свойством), но которые могут коллективно конституировать феноменальные свойства, возможно, когда они упорядочены в правильной структуре. Панпротопсихизм — это тогда взгляд, согласно которому некоторые фундаментальные физические сущности обладают протофеноменальными свойствами.

Можно было бы беспокоиться, что любой не-панпсихистский материализм будет формой панпротопсихизма. В конце концов, не-панпсихистский материализм влечёт, что микрофизические свойства не являются феноменальными свойствами и что они коллективно конституируют феноменальные свойства. Это нежелательный результат. Мысль, стоящая за панпротопсихизмом, состоит в том, что протофеноменальные свойства — это особые свойства с особенно тесной связью с феноменальными свойствами. Чтобы справиться с этим, можно развернуть апелляцию к особенности в определении, потребовав, чтобы (i) протофеноменальные свойства были отличны от структурных свойств и (ii) существовало априорное влечение от истин о протофеноменальных свойствах (возможно, вместе со структурными свойствами) к истинам о феноменальных свойствах, которые они конституируют. Это исключает обычный материализм типа A (который обосновывает феноменальные свойства в структурных свойствах) и материализм типа B (который привлекает апостериорную необходимую связь). В дальнейшем я буду понимать протофеноменальные свойства таким образом и соответственно понимать панпротопсихизм.¹⁰

Мне иногда приходилось слышать, что панпротопсихизм можно отвергнуть с порога по той же причине, что и материализм. Согласно этому возражению, эпистемические аргументы против материализма все зависят от наличия фундаментального эпистемического (и потому онтологического) разрыва между нефеноменальным и феноменальным: нет априорного влечения от нефеноменальных истин к феноменальным истинам. Если бы это было верно, разрыв также опровергал бы панпротопсихизм. Однако я не думаю, что это верно. Эпистемические аргументы все зависят от более специфического разрыва между физическим и феноменальным, в конечном счёте возникающего из разрыва между структурным (или структурно-динамическим) и феноменальным. У нас есть принципиальные основания думать, что феноменальные истины не могут быть полностью обоснованы в структурных истинах. Но у нас нет соответствующих хороших оснований думать, что феноменальные истины не могут быть полностью обоснованы в нефеноменальных (и неструктурных) истинах, как предполагает панпротопсихизм.

Верно, что у нас нет большого представления о том, каковы протофеноменальные свойства. Пока они характеризуются схематически, в терминах их отношения к феноменальным свойствам. Более полное описание должно ждать полной панпротопсихистской теории, хотя я порассуждаю об одном роде протофеноменального свойства ближе к концу статьи. Но наше незнание протофеноменальных свойств не следует ошибочно принимать за возражение против истинности панпротопсихизма.

Конститутивный панпротопсихизм — это грубо тезис о том, что макроопыт обоснован в протофеноменальных свойствах микрофизических сущностей. То есть все феноменальные истины обоснованы в протофеноменальных истинах, касающихся этих сущностей. Как и прежде, конститутивный панпротопсихизм мог бы в принципе существовать в версиях типа A и типа B, но определение особенности выше фактически ограничивает его версией типа A (априорное влечение от протофеноменальных истин к макрофеноменальным истинам), которая в любом случае является релевантной версией для наших целей. Раселлианский панпротопсихизм — это тезис о том, что некоторые квиддити являются протофеноменальными свойствами. Например, возможно, протофеноменальные свойства играют роль массы или роль заряда.

Неконститутивный и нераселлианский панпротопсихизм — когерентные тезисы, как протофеноменальные свойства определены выше (по крайней мере если мы отвлечёмся от оговорки об особенности): возможно, протофеноменальные свойства конституируют лишь некоторые макроопыты, и возможно, они не служат квиддити. Однако, как и с панпсихизмом, гегельянские мотивы в пользу панпротопсихизма сильно благоприятствуют (типу A) конститутивному раселлианскому панпротопсихизму, так что именно на этом взгляде я сосредоточусь.

Конститутивный раселлианский панпротопсихизм, как и конститутивный раселлианский панпсихизм, является формой широкого физикализма без узкого физикализма. Поэтому он избегает гегельянской дилеммы точно так же. Конститутивные раселлианские панпсихисты ответят на аргумент от мыслимости, сказав, что структурные зомби мыслимы, но категориальные зомби — нет. Они ответят на каузальный аргумент, сказав, что фундаментальные протофеноменальные свойства каузально релевантны в силу игры микрофизических ролей, и что макрофеноменальные свойства наследуют каузальную релевантность от протофеноменальных свойств в силу того, что обоснованы в них. Таким образом, взгляд проскальзывает между рогами гегельянской дилеммы.

5. Синтез: раселлианский монизм

Если панпсихизм — тезис, а панпротопсихизм — антитезис, то есть естественный синтез, который подводит их обоих. Этот синтез — раселлианский монизм. Мы можем понимать раселлианский монизм как конъюнкцию широкого физикализма с отрицанием узкого физикализма. На этом взгляде структурные свойства в физике не конституируют сознание, но квиддити (возможно, вместе со структурой) конституируют сознание. Взгляд является раселлианским из-за апелляции к квиддити и их связи с ментальностью. Это род монизма, потому что мир на этом взгляде состоит из квиддити, связанных законами природы.

Легко видеть, что и конститутивный раселлианский панпсихизм, и конститутивный раселлианский панпротопсихизм являются формами раселлианского монизма. Фактически раселлианский монизм эквивалентен дизъюнкции этих двух. Согласно раселлианскому монизму, весь сознательный опыт обоснован в структуре плюс квиддити, но не в одной структуре. Учитывая определение протофеноменальных свойств выше, этот тезис эквивалентен тезису о том, что некоторые квиддити являются либо феноменальными, либо протофеноменальными, как утверждают раселлианские взгляды, и что эти квиддити вместе со структурой обосновывают весь сознательный опыт, как утверждают конститутивные взгляды.

Является ли раселлианский монизм формой физикализма, дуализма или чем-то ещё? Как и прежде, это в значительной степени вербальный вопрос, который нам не нужно решать. Мы могли бы сказать, что это форма широкого физикализма, но не узкого физикализма, и на этом остановиться. И всё же интересно рассмотреть ближе вопрос о том, являются ли на раселлианском монистском взгляде (прото)феноменальные свойства (то есть феноменальные или протофеноменальные свойства) физическими свойствами. Здесь доступен ряд различных вариантов, в зависимости от того, что считать физическим свойством и как истолковывать семантику физических терминов, таких как «масса». Каждый из этих вариантов ведёт к тонко различному способу характеризации раселлианского монизма. Следующее обсуждение может быть наиболее интересно любителям этой темы; остальные могут пропустить его без большой потери.

Исходный вопрос: ограничены ли физические свойства свойствами, привлекаемыми физической теорией (пространство, время, масса, заряд и так далее), возможно, вместе со свойствами, обоснованными в них. Это свойства, которые Столяр называет t-физическими свойствами (от «теоретико-физические») и которые Строусон (2006) называет «физическими» свойствами. Чаще всего физические свойства ограничивают в этом смысле, но можно также привлекать расширенные смыслы термина, такие как моё понятие широко физического свойства, или понятие o-физического свойства у Столяра, или понятие физического свойства у Строусона, которое, по-видимому, подводит все природные свойства. При таком расширенном смысле даже если квиддити не являются t-физическими свойствами, они могут считаться физическими в расширенном смысле. Получающаяся позиция могла бы рассматриваться как экспансионистский раселлианский физикализм, с (прото)феноменальными свойствами, считающимися физическими свойствами в расширенном смысле.¹¹

В дальнейшем я буду придерживаться более распространённого допущения, что физические свойства ограничены t-физическими свойствами: возможно, пространство, время, масса, заряд и так далее. Чтобы оценить статус раселлианского монизма, мы можем тогда спросить: каково отношение между (прото)феноменальными свойствами и физическими свойствами, такими как масса? Это зависит от того, как именно функционируют термины, такие как «масса».

На одном взгляде «масса» относится к свойству, которое фактически играет роль массы. Так что поскольку существует квиддити, фактически играющее роль массы, это квиддити тождественно массе. Соответствующая версия раселлианского монизма — это раселлианская теория тождества, потому что она утверждает, что (прото)феноменальные свойства тождественны физическим свойствам, таким как масса. Как замечает Гровер Максвелл (1979), это своего рода инверсия более знакомой теории тождества, обязанной Смарту (1961) и другим. Знакомая теория тождества предлагает нейтральный к теме анализ ментальных выражений, где «боль» относится к тому, что играет роль боли, и затем утверждает, что они имеют физические референты, причём возбуждение C-волокон играет роль боли. Раселлианская теория тождества вместо этого предлагает нейтральный к теме анализ физических выражений, где «масса» относится к тому, что играет роль массы, и затем утверждает, что они имеют ментальные или протоментальные референты, причём (прото)феноменальные квиддити играют роль массы.¹²

На другом взгляде «масса» относится к функциональному свойству второго порядка обладать свойством, играющим роль массы. На этом взгляде масса не тождественна квиддити, играющему роль массы, но мы могли бы сказать, что масса реализуется этим квиддити. Тесно связанный взгляд утверждает, что «масса» относится к диспозиционному свойству, которое реализуется квиддити, служащим его категориальным основанием. Соответствующая версия раселлианского монизма — это раселлианская теория реализации, поскольку она утверждает, что физические свойства, такие как масса, реализуются (прото)феноменальными свойствами. Раселлианская теория реализации может рассматриваться как инверсия знакомой функционалистской теории реализации, на которой ментальные свойства — это функциональные свойства второго порядка (боль есть свойство обладать свойством, играющим роль боли) и на которой эти свойства реализуются физическими свойствами.

На раселлианской теории реализации квиддити сами не являются t-физическими свойствами (по крайней мере если допустить, что реализующие свойства отличны от свойств, которые они реализуют). Так что раселлианская теория реализации не является версией физикализма, если, как выше, только t-физические свойства являются физическими свойствами. Вместо этого физические свойства сами реализуются и обосновываются (прото)феноменальными свойствами, служащими квиддити. Панпсихистская версия этого взгляда может рассматриваться как форма раселлианского идеализма, с фундаментальными феноменальными свойствами, служащими основаниями для физических свойств. Панпротопсихистская версия может рассматриваться как форма раселлианского нейтрального монизма, с фундаментальными протофеноменальными свойствами, служащими основаниями и для физических, и для феноменальных свойств. Может быть также смешанный взгляд, возможно, раселлианский плюрализм, если некоторые квиддити феноменальны, а некоторые протофеноменальны или не связаны с феноменальным.¹³

Есть также взгляды, на которых «масса» относится к диспозиционному свойству, не обоснованному в его категориальном основании: вместо этого категориальные и диспозиционные свойства одинаково фундаментальны, и ни одно не обосновано в другом. Если физические свойства ограничены t-физическими свойствами и обоснованными в них, соответствующая версия раселлианского монизма будет раселлианским дуализмом свойств, с фундаментальными физическими свойствами (диспозиционными свойствами, такими как масса) и одинаково фундаментальными феноменальными или протофеноменальными свойствами (соответствующими квиддити).

На последнем взгляде (взгляд «мощного качества», отстаиваемый Хайлем 2012) диспозиционные свойства тождественны своим категориальным основаниям. Любая соответствующая версия раселлианского монизма будет версией раселлианской теории тождества: функционирует ли «масса» для выделения диспозиционного свойства или его категориального основания, она выделит (прото)феноменальное свойство. Одна версия этой раселлианской теории тождества (отстаиваемая Хеддой Хассель в готовящейся работе) утверждает, что существует своего рода концептуальная или априорная связь между (прото)феноменальными свойствами и связанными диспозициями, так же как, возможно, существует такая связь между болью и некоторыми связанными диспозициями (возможно, нельзя помыслить боль, не играющую определённую диспозиционную роль). Другая версия, которая относится к первой примерно так, как материализм типа B относится к материализму типа A, утверждает, что существует апостериорная связь между (прото)феноменальными и диспозиционными свойствами. Заметим, что эти версии раселлианской теории тождества совместимы с версией, обсуждавшейся несколькими абзацами выше, на которой (например) «масса» эквивалентна «тому, что играет роль массы». Однако они её не влекут, поскольку совместимы также с взглядами, на которых «масса» выделяет диспозицию непосредственно, и они не влекутся ею, поскольку исходная версия совместима со взглядами, на которых диспозиционные и категориальные свойства различны. Можно также рассматривать эти взгляды как версии раселлианского идеализма или нейтрального монизма, на которых все истины обоснованы в (прото)феноменальных истинах.

Ряд этих версий раселлианского монизма различаются лишь вербально. Многие из этих различий зависят от правильной семантики для «массы» и для «физического свойства», при том что лежащая в основе метафизическая картина выглядит одинаково. Одно исключение здесь — различие между раселлианским идеализмом, нейтральным монизмом и плюрализмом: оно зависит от (предположительно содержательного) вопроса о том, есть ли нечто, что значит обладать квиддити. Другое — различия, касающиеся раселлианского дуализма свойств и версии раселлианской теории тождества в предыдущем абзаце: они зависят от (возможно, содержательного) вопроса о том, обоснованы ли диспозиционные свойства в своих категориальных основаниях, тождественны им или независимы от них. Как бы то ни было, меня более всего привлекает первая версия раселлианской теории тождества, с некоторой симпатией также к идеалистической, нейтрально-монистской и дуалистической версиям свойств. Единственный взгляд, с которым я совершенно не согласен, — это апостериорная версия раселлианской теории тождества в предыдущем абзаце (которая, я думаю, требует своего рода грубого утверждения тождества и потому относится к первой версии так, как версии типа B знакомой теории тождества относятся к версиям типа A). В дальнейшем я буду просто говорить о раселлианском монизме, различая панпсихистские и панпротопсихистские взгляды по мере необходимости.¹⁴

6. Антитезис: проблема сочетания

Если раселлианский монизм — наш новый синтез, то теперь угрожает более значительный антитезис. Этот антитезис принимает форму крупной проблемы и для панпсихизма, и для панпротопсихизма: проблемы сочетания.

Проблема сочетания для панпсихизма была поставлена Уильямом Джеймсом (1890) и названа Уильямом Сигером (1995). Эту проблему можно сформулировать так: как микроопыты сочетаются, чтобы дать макроопыты? По крайней мере очень трудно увидеть, как множество отдельных опытов, имеющихся у отдельных сущностей, могло бы сочетаться, чтобы дать отличный опыт, имеющийся у составной сущности. Особенно трудно увидеть, как они могли бы сочетаться, чтобы дать тот отличительный род макроопыта, который мы находим в нашем собственном случае.

Один способ поставить проблему сочетания — в форме аргумента от мыслимости. (Подход в этом духе представлен Гоффом (2009), которому я обязан этим изложением.) Здесь PP — конъюнкция всех микрофизических и микрофеноменальных истин о мире, а Q — макрофеноменальная истина, такая как «некоторая макроскопическая сущность сознательна».

(1) PP & ~Q мыслимо.
(2) Если PP & ~Q мыслимо, оно возможно.
(3) Если PP & ~Q метафизически возможно, конститутивный панпсихизм ложен.

(4) Конститутивный панпсихизм ложен.

Здесь посылки (2) и (3) параллельны соответствующим посылкам аргумента от мыслимости против материализма и поддерживаются теми же основаниями. Так что ключевая посылка здесь — посылка (1). Эта посылка утверждает мыслимость панпсихистских зомби: существ, физически и микрофеноменально тождественных нам (и действительно целых миров, физически и микрофеноменально тождественных нашему), без каких-либо макрофеноменальных состояний.

Почему верить, что панпсихистские зомби мыслимы? Некоторые могут найти это просто интуитивным: можно вообразить все микроопыты, какие угодно, без каких-либо макроопытов. Но можно также обосновать это, призвав принцип в духе возражения Джеймса против панпсихизма в «Принципах психологии». Это принцип, согласно которому никакое множество сознательных субъектов не влечёт существования дальнейшего сознательного субъекта. Или в ключе мыслимости: для любого множества сознательных субъектов и любого сознательного субъекта, не входящего в это множество, всегда можно вообразить всех субъектов множества без дальнейшего субъекта. Точнее: для любой конъюнкции S позитивных феноменальных истин о группе сознательных субъектов и любой позитивной феноменальной истины T о сознательном субъекте, не входящем в эту группу, S & ~T мыслимо.

Мы могли бы сказать, что эти принципы привлекают разрыв субъект/субъект: эпистемический разрыв от существования субъектов к существованию отличных субъектов. Принципы все обладают интуитивной привлекательностью. На первый взгляд, кажется мыслимым, что любая группа сознательных субъектов могла бы существовать в одиночку, без каких-либо дальнейших субъектов. Но если это верно, конститутивный панпсихизм в беде. Учитывая, что все опыты имеются у сознательных субъектов, мы можем сказать, что микроопыты будут иметься у микро-субъектов, а макроопыты — у макро-субъектов. Тогда по принципу выше мы можем вообразить любое число микро-субъектов, имеющих свои микроопыты, без какого-либо макро-субъекта, имеющего макроопыты. То есть мы можем вообразить конъюнкцию всех микрофеноменальных истин имеющей место без каких-либо позитивных макрофеноменальных истин.

Этот результат (вместе с посылкой о мыслимости-возможности) уже исключает версию конститутивного панпсихизма, на которой макроопыт полностью обоснован в микроопыте. Чтобы исключить все версии, включая те, на которых макроопыт обоснован в микроопыте плюс физическая структура, мы можем призвать модифицированный принцип, согласно которому в случае выше S & S & ~T мыслимо, где S характеризует физические и структурные свойства членов исходной группы. Этот принцип кажется почти столь же интуитивно правдоподобным, как исходный. При этом принципе посылка (1) выше следует, и если посылки (2) и (3) приняты, конститутивный панпсихизм исключён.

Можно было бы подумать, что эта проблема для панпсихизма улучшает положение панпротопсихизма, поскольку панпротопсихизм не нуждается в субъектах на базовом уровне. Тем не менее существует также проблема сочетания для панпротопсихизма. Это проблема того, как протоопыты могут сочетаться, чтобы дать опыты.

Как и с проблемой сочетания для панпсихизма, проблему сочетания для панпротопсихизма можно поставить в форме аргумента от мыслимости. Здесь PPP — конъюнкция всех микрофизических и протофеноменальных истин о мире, а Q — макрофеноменальная истина.

(1) PPP & ~Q мыслимо.
(2) Если PPP & ~Q мыслимо, оно возможно.
(3) Если PPP & ~Q метафизически возможно, конститутивный панпротопсихизм ложен.

(4) Конститутивный панпротопсихизм ложен.

Опять же, ключевая посылка — посылка (1). Она утверждает существование протофеноменальных зомби: существ, разделяющих наши (предположительно) протофеноменальные свойства на микрофизическом уровне, но без сознания. Мыслимость протофеноменальных зомби, возможно, несколько менее очевидна, чем мыслимость панпсихистских зомби, поскольку у нас менее ясное представление о том, что влекут протофеноменальные свойства. И всё же можно призвать общий разрыв нефеноменальное/феноменальное, как на взгляде, который я обсуждал в разделе 4. Одна мысль здесь: для любых нефеноменальных истин мы можем вообразить все эти истины имеющими место без какого-либо опыта вообще.

Почему принять это? Одно возможное обоснование — разрыв не-субъект/субъект. Это утверждение, что никакое множество истин о не-субъектах сознания не может влечь существования отличных субъектов сознания. Или в ключе мыслимости: для любого множества не-субъектов, реализующих нефеноменальные свойства, и любого независимого субъекта, обнаруживающего феноменальные свойства, мы можем вообразить первых без последнего. Этот принцип естественно ведёт к посылке (1) выше.

Почему верить в этот принцип? Одно потенциальное обоснование — идея, что субъекты концептуально фундаментальны. На взгляде, где субъекты метафизически фундаментальны, они не обоснованы в более фундаментальных сущностях, и можно сделать случай, что они не влекутся существованием других фундаментальных сущностей. Равным образом, если они концептуально фундаментальны, они концептуально не обоснованы в более фундаментальных сущностях, и можно сделать случай, что их существование не влечётся априори существованием других сущностей. Конечно, эти принципы не очевидны, но они обладают определённой интуитивной привлекательностью.

Другое потенциальное обоснование — разрыв не-качество/качество. Здесь идея в том, что феноменальные свойства качественны, поскольку они конститутивно включают такие качества, как краснота, зелень и так далее. И можно утверждать, что некачественные истины никогда не влекут качественных истин, поскольку всегда можно вообразить первые имеющими место без последних. Поскольку предположительно протофеноменальные свойства некачественны, этот принцип даёт разрыв между этими свойствами и феноменальным, который мог бы обосновать посылку (1).

Итак, и панпсихизм, и панпротопсихизм сталкиваются с трудными проблемами сочетания. Помимо разделения ряда проблем, каждый взгляд сталкивается с одной особенно трудной проблемой, которой нет у другого: разрыв субъект-субъект для панпсихизма и разрыв нефеноменальное-феноменальное для панпротопсихизма. Разумные люди могут расходиться в том, какая проблема серьёзнее. Я склонен думать, что проблема субъект-субъект труднее и что панпротопсихизм может выиграть от меньшего числа ограничений на свои строительные блоки, но я далёк от уверенности в этом. Все эти проблемы имеют статус вызовов, а не опровержений, но это вызовы, которые нужно адресовать.

Конечно, физикализм сталкивается со своей собственной версией проблемы сочетания: как микрофизические сущности и свойства соединяются, чтобы дать субъектов, качества и так далее? Этот вызов, предположительно, по крайней мере столь же труден, как вызов панпсихизму, поскольку ресурсы, доступные физикалисту, — это подмножество ресурсов, доступных панпсихисту. Но нам следует быть ясными относительно диалектики. Симпатизирующий панпсихизму обычно уже отверг физикализм (по крайней мере в не-раселлианских формах), именно на основании этих разрывов между физическим и опытным. Вопрос тогда в том, может ли панпсихизм сделать лучше. Он обещает сделать лучше по крайней мере в одном отношении: он вмещает само существование опыта, хотя бы принимая его как фундаментальное. Но не ясно, делает ли он лучше в объяснении сложного явного характера макроопыта. Это и есть вызов, поставленный проблемой сочетания.

Напротив, дуализм страдает от проблемы сочетания не столь сильно. Это особенно ясно для дуализма субстанций, который постулирует фундаментальные сущности (субъектов опыта), несущих макрофеноменальные свойства. Нет аналога проблемы сочетания субъектов для такого взгляда. Если дуалист принимает макрофеноменальные свойства как фундаментальные свойства, с их структурой, качествами и другими чертами, встроенными в них, то не будет и аналога других проблем сочетания.

Вместо проблемы сочетания дуализм имеет знакомую проблему ментальной каузальности, а также проблему экономии (почему постулировать так много фундаментальных сущностей?). Панпсихизм и панпротопсихизм, по крайней мере в их конститутивных раселлианских разновидностях, не страдают от этих проблем. Они постулируют лишь столько фундаментальных сущностей и свойств, сколько нужно, чтобы осмыслить физику (по крайней мере если считать, что физика требует квиддити), и делают специфическую гипотезу о природе этих свойств. И на этой картине феноменальные свойства интегрированы в каузальный порядок.

Я думаю, что дуализм субстанций (в его эпифеноменалистской и интеракционистской формах) и раселлианский монизм (в его панпсихистской и панпротопсихистской формах) — два серьёзных претендента в метафизике сознания, по крайней мере как только отказались от стандартного физикализма. (Я делю свою собственную уверенность примерно поровну между ними.) Так что в некотором смысле наша новая диалектическая ситуация сталкивает раселлианский монизм (в очередной раз) с дуализмом субстанций. По сути, проблемы экономии и ментальной каузальности для одного взвешиваются против проблемы сочетания для другого. Если одну из этих проблем можно решить или доказать её неразрешимость, это составит значительный прогресс в проблеме духа и тела.

7. Новый синтез: панквалитизм?

Виден ли новый синтез? У меня нет решения проблемы сочетания, так что у меня нет и настоящего нового синтеза. Но в этом разделе я хочу по крайней мере обозреть варианты и исследовать одно возможное новое решение, прежде чем заключить, что оно терпит неудачу. Я исследую варианты работы с различными аспектами проблемы гораздо глубже в «Проблеме сочетания для панпсихизма».

Одна реакция на проблему сочетания — отказаться от конститутивного панпсихизма (или панпротопсихизма) и вместо этого выбрать эмерджентный панпсихизм. Этот взгляд не сталкивается с почти столь настоятельной формой проблемы сочетания, поскольку отрицает, что макроопыт обоснован в микроопыте. И всё же эмерджентный панпсихизм теряет многие ключевые преимущества конститутивного панпсихизма в избегании гегельянской дилеммы. В частности, он сталкивается с проблемой ментальной каузальности — как макроопыт может играть каузальную роль? — которая аналогична проблемам дуализма и, по-видимому, требует эпифеноменализма, интеракционизма или сверхдетерминации. Так что стоит внимательно рассмотреть варианты для конститутивного панпсихизма.

Вторая реакция — утверждать, что макро-субъекты тождественны определённым микро-субъектам: то есть они тождественны определённым фундаментальным физическим сущностям с фундаментальными феноменальными свойствами и разделяют эти феноменальные свойства. Этот взгляд избегает необходимости для субъектов сочетаться в отличных субъектов. Одна версия этого взгляда родственна взгляду Лейбница о «доминирующей монаде», на котором человеческие субъекты тождественны одной фундаментальной частице, возможно, в их мозге. Этот взгляд, однако, подвержен очевидным возражениям (что происходит, если эта частица уничтожена? как частица могла бы иметь столь сложные феноменальные свойства, особенно на раселлианском взгляде?). Другая версия взгляда привлекает фундаментальные физические сущности выше уровня частицы: возможно, запутанные квантовые системы или, возможно, всю вселенную. Я думаю, эти возможности (особенно квантовая версия) стоит исследовать, но нелегко увидеть, как такие сущности могли бы иметь фундаментальные феноменальные свойства, дающие феноменологию, подобную нашей.

Третья реакция — дефлировать субъект, либо отрицая, что опыты должны вообще иметь субъектов, либо по крайней мере отрицая, что субъекты метафизически и концептуально просты. Я думаю, что это концептуальная истина, что опыты имеют субъектов: феноменальные свойства должны быть реализованы чем-то, и они характеризуют, каково это — быть этой вещью. Но второе отрицание кажется более состоятельным. Действительно, некоторое такое отрицание, по-видимому, требуется, чтобы быть конститутивным панпсихистом, конститутивным панпротопсихистом или действительно материалистом. Этот взгляд может потребовать отвержения некоторых интуиций о субъектах, но эти интуиции не являются незыблемыми.

Мы могли бы определить Субъекты как примитивные субъекты опыта. Я думаю, у нас есть естественная концепция Субъектов: это субъекты, какими они могли бы быть в Эдемском саду, так сказать. Я думаю, что там, где речь идёт о Субъектах, и разрыв субъект/субъект, и разрыв не-субъект/субъект чрезвычайно правдоподобны: существование Субъекта не влечётся и не влечётся априори существованием отличных Субъектов или действительно существованием не-Субъектов. Так что если мы — Субъекты (и если мы отвлекаемся от взгляда, что макро-субъекты тождественны микро-субъектам), конститутивный панпсихизм и конститутивный панпротопсихизм ложны.

И всё же вовсе не очевидно, что мы — Субъекты. По-видимому, нет интроспективного данного, что мы — Субъекты, и не очевидно, что есть сильные теоретические аргументы в этом направлении. Есть, возможно, интуиции определённости относительно личной идентичности, которые склонны поддерживать это утверждение (см. Barnett 2010 и Nida-Rümelin 2010), но эти интуиции, по-видимому, не незыблемы, и есть достаточно сильные соображения в пользу их отвержения (см. Parfit 1984). И как только мы отрицаем, что мы — Субъекты, дверь по крайней мере открыта для отвержения разрыва субъект/субъект и разрыва не-субъект/субъект и для принятия конститутивного панпсихизма или панпротопсихизма.

Я думаю, что раселлианский монист почти наверняка должен принять этот взгляд (возможно, единственная отдалённо многообещающая альтернатива — квантовая версия утверждения о микро/макро-тождестве выше). И всё же отрицать, что мы — Субъекты, не значит решить проблему сочетания. Нам всё ещё нужно дать описание того, как макроопыт может быть обоснован в микроопыте или в протоопыте.

Здесь я кратко рассмотрю взгляд, популярный среди симпатизирующих панпсихизму и панпротопсихизму: панквалитизм. Название этого взгляда было введено в статье Герберта Фейгла (1960), который приписывает термин разговору со Стивеном К. Пеппером, но версии самого взгляда были популярны среди нейтральных монистов начала двадцатого века, включая Уильяма Джеймса (1904), Эрнста Маха (1886) и Бертрана Рассела (1921). В последнее время взгляд защищал Сэм Коулман (2012).

На этом взгляде качества — это свойства, представленные в опыте. Интуитивно это свойства вроде красноты, зелени, тепла и так далее. Качества не тождественны феноменальным свойствам: когда краснота представлена мне в опыте, я имею феноменальное свойство, но я не обязан быть красным. Вместо этого мы интуитивно сказали бы, что я осознаю красноту и что феноменальные свойства включают осознание качественных свойств. Равным образом феноменальные свойства всегда реализуются сознательными субъектами, но качества — не обязательно. Мы вполне можем осмыслить идею красного объекта, который не является субъектом опыта.

Панквалитизм обычно требует отвержения редукционистского взгляда на качества, например взгляда, на котором цветовые качества отождествляются с физическими свойствами отражения или чем-то в этом роде. Вместо этого он естественно связан с тем, что я назвал эдемским взглядом на качества. Здесь качества, наиболее фундаментально представленные в опыте, — это свойства вроде эдемской красноты, простого свойства, которое может не быть реализовано объектами, которые, как кажется, обладают им во внешнем мире, но которое могло бы быть реализовано в Эдемском саду.

Панквалитизм утверждает, что фундаментальные физические сущности реализуют подобные качества. Мы могли бы вообразить, например, что фундаментальные частицы эдемски красны. Более вероятно, что соответствующие вовлечённые качества будут более аскетичными, чем это, но они тем не менее будут примитивными свойствами, которые могли бы быть представлены в опыте. Наиболее важный род панквалитизма, неудивительно, — конститутивный раселлианский панквалитизм, на котором качества служат квиддити и также служат для конституирования человеческого опыта. Многие из обсуждавшихся выше панквалитистов поддерживали взгляды такого рода.

Конститутивный панквалитизм — это форма панпротопсихизма, а не панпсихизма: качества не являются феноменальными свойствами, но служат для конституирования феноменальных свойств. Поскольку качества не обязательно реализуются субъектами, взгляд не обязательно привлекает микро-субъектов вообще. Панквалитизм иногда характеризуют как версию панпсихизма с «опытами без субъектов» или «неощущаемыми чувственными данными», но я думаю, что этот взгляд лучше рассматривать как форму панпротопсихизма. И всё же это форма, на которой протофеноменальные свойства принимают особенно знакомую форму и на которой они имеют тесную связь с феноменальными свойствами.

Панквалитизму не угрожает разрыв субъект/субъект, поскольку он не требует микро-субъектов для конституирования макро-субъектов. Равным образом ему не угрожает разрыв не-качество/качество, поскольку предположительно протофеноменальные свойства здесь качественны насквозь. Ему угрожает разрыв не-субъект/субъект, но здесь он отвечает, дефлируя субъект. Некоторые из традиционных панквалитистов отвергали субъектов опыта вообще, тогда как другие принимали дефляционные взгляды на них, на которых они могут конституироваться лежащими в основе качествами, возможно, вместе со структурными свойствами.

Как панквалитизм решает проблему сочетания? Для панквалитиста естественно утверждать, что простые микрокачества могут коллективно конституировать сложные макрокачества, в конечном счёте выстраивая нечто столь сложное, как качественная структура зрительного поля или даже полное мультисенсорное поле. Затем можно было бы предположить, что существование этих сложных качеств объясняет феноменальные данные даже без постулирования связанного субъекта опыта; или можно было бы предположить, что определённые сложные качества влекут существование связанного субъекта, возможно, в дефлированном смысле.

И всё же я думаю, что панквалитизм уязвим для версии проблемы сочетания, аналогичной предыдущим версиям. В частности, мы можем выдвинуть аргумент от мыслимости против панквалитизма следующим образом. Здесь QQ — конъюнкция позитивных качественных истин на микрофизическом уровне, возможно, вместе с любыми другими микрофизическими истинами, а Q — позитивная макрофеноменальная истина.

(1) QQ & ~Q мыслимо.
(2) Если QQ & ~Q мыслимо, оно метафизически возможно.
(3) Если QQ & ~Q метафизически возможно, конститутивный панквалитизм ложен.

(4) Конститутивный панквалитизм ложен.

Опять же, всё действие в первой посылке. Эта посылка утверждает мыслимость качественных зомби: существ, качественно (и микрофизически) тождественных нам, но без сознания.

Почему верить в эту посылку? Можно было бы сделать случай, что она интуитивно очевидна. Но глубже она обоснована тем, что мы могли бы назвать разрывом качество/осознание. Здесь идея в том, что никакие реализации качеств никогда не влекут осознания качеств. Или в ключе мыслимости: для любого множества реализованных качеств и физических свойств мыслимо, что все эти качества и свойства реализованы без какого-либо осознания качеств. Учитывая, что все феноменальные свойства включают осознание качеств, посылка (1) выше следует. И даже если только некоторые феноменальные свойства включают осознание качеств, этого будет достаточно, чтобы сделать случай против конститутивного панквалитизма.

Разрыв качество/осознание обладает большой интуитивной силой. На первый взгляд, мыслимо, что эдемская краснота реализована без того, чтобы кто-либо осознавал её. И на первый взгляд эта интуиция масштабируется до сколь угодно сложных качеств. Даже при наличии сложных качеств, соответствующих структуре зрительного поля, если мыслимо, что эти качества реализованы вообще (предположительно ситуацией в мире, соответствующей воспринимаемой ситуации), то мыслимо, что они реализованы без какого-либо осознания этих качеств.

Панквалитист мог бы ответить различными способами. Он мог бы ввести осознание на фундаментальном уровне, возможно, призвав особые качества, которые не могут быть реализованы без осознания этих качеств (боль, возможно?); но это ведёт обратно к субъектам на фундаментальном уровне и связанным с ними проблемам. Он мог бы отрицать существование осознания, как это делает Джеймс (1904), и утверждать, что наш опыт включает качества, но не включает осознания их; но это утверждение прямо противоречит нашей феноменологии. Он мог бы соединить апелляцию к качествам с функциональной редукцией осознания, как это делает Коулман (2012); но я думаю, что аргумент от мыслимости выше сам даёт основание отвергнуть такую редукцию.

Панквалитизм также уязвим для других аспектов проблемы сочетания. Он уязвим для проблемы сочетания структуры: структура среди качеств, реализованных в мозге, очень отличается от структуры среди качеств, которые мы осознаём, и трудно увидеть, как первая могла бы конституировать вторую. Он также уязвим для проблемы сочетания качеств: трудно увидеть, как несколько примитивных качеств (а это всё, к чему может призвать раселлианский панквалитист) могли бы дать огромное множество качеств, которые мы осознаём.

Я заключаю, что панквалитизм не предлагает решения проблемы сочетания. Мы всё ещё нуждаемся в новом синтезе.

8. Заключение

Мы начали с тезиса материализма и антитезиса дуализма и пришли к синтезу панпсихизма. Этот синтез столкнулся с антитезисом панпротопсихизма, из которого мы пришли к новому синтезу раселлианского монизма. Этот синтез столкнулся с антитезисом проблемы сочетания, и остаётся открытым вопрос, может ли быть новый синтез.

И всё же я думаю, что гегельянский аргумент даёт хорошее основание относиться и к панпсихизму, и к панпротопсихизму очень серьёзно. Если мы сможем найти разумное решение проблемы сочетания для любого из них, этот взгляд немедленно станет наиболее многообещающим решением проблемы духа и тела. Так что проблема сочетания заслуживает серьёзного и устойчивого внимания.

---

Библиография:

Barnett, D. 2010. You are simple. In (G. Bealer and R. Koons, eds.) The Waning of Materialism. Oxford University Press.

Bennett, K. 2003. Why the exclusion problem seems intractable and how, just maybe, to tract it. Nous 37:471–97.

Bolender, J. 2001. An argument for idealism. Journal of Consciousness Studies 8(4): 37–61.

Chalmers, D.J. 1997. Moving forward on the problem of consciousness. Journal of Consciousness Studies.

Chalmers, D.J. 1999. Precis of The Conscious Mind. Philosophy and Phenomenological Research.

Chalmers, D.J. 2003. Consciousness and its place in nature. In (S. Stich and T. Warfield, eds.) Blackwell Guide to the Philosophy of Mind. Blackwell.

Chalmers, D.J. 2010. The two-dimensional argument against materialism. In The Character of Consciousness. Oxford University Press.

Chalmers, D.J. 2012. Constructing the World. Oxford University Press.

Chalmers, D.J. forthcoming. The combination problem for panpsychism. In (G. Bruntrup and L. Jaskolla, eds.) Panpsychism. Oxford University Press.

Coleman, S. 2012. Mental chemistry: Combination for panpsychists. Dialectica 66:137–66.

Feigl, H. 1958/1967. The 'mental' and the 'physical'. Minnesota Studies in the Philosophy of Science 2:370–497. Reprinted (with a postscript) as The 'Mental' and the 'Physical'. University of Minnesota Press.

Feigl, H. 1960. Mind-body, not a pseudo-problem. In S. Hook (ed.), Dimensions of Mind. New York University Press.

Fine, K. 2012. The pure logic of ground. Review of Symbolic Logic 5:1–25.

Goff, P. 2009. Why panpsychism doesn't help to explain consciousness. Dialectica 63:289–311.

Heil, J. 2012. The Universe As We Find It. Oxford University Press.

James, W. 1890. The Principles of Psychology. Henry Holt.

James, W. 1904. Does "consciousness" exist? Journal of Philosophy, Psychology, and Scientific Methods 1:477–491.

Lockwood, M. 1989. Mind, Brain, and the Quantum. Oxford University Press.

Lockwood, M. 1993. The grain problem. In (H. Robinson, ed.) Objections to Physicalism. Oxford University Press.

Mach, E. 1886. The Analysis of Sensations and the Relation of Physical to the Psychical. Translated by C. M. Williams, Open Court, 1984.

Maxwell, G. 1979. Rigid designators and mind-brain identity. Minnesota Studies in the Philosophy of Science 9:365–403.

Montero, B. 2010. A Russellian response to the structural argument against physicalism. Journal of Consciousness Studies 17:70–83.

Nida-Rümelin, M. 2010. An argument from transtemporal identity for subject-body dualism. In (G. Bealer and R. Koons, eds.) The Waning of Materialism. Oxford University Press.

Papineau, D. 2002. Thinking About Consciousness. Oxford University Press.

Parfit, D. 1984. Reasons and Persons. Oxford University Press.

Russell, B. 1921. The Analysis of Mind. George Allen and Unwin.

Russell, B. 1927a. An Outline of Philosophy. George Allen and Unwin.

Russell, B. 1927b. The Analysis of Matter. Kegan Paul.

Schaffer, J. 2009. On what grounds what. In (D. Manley, D.J. Chalmers, & R. Wasserman, eds.) Metametaphysics: New Essays on the Foundations of Ontology. Oxford University Press.

Smart, J.J.C. 1959. Sensations and brain processes. Philosophical Review 68:141–56.

Stoljar, D. 2001a. The conceivability argument and two conceptions of the physical. Philosophical Perspectives 15:393–413.

Stoljar, D. 2001b. Two conceptions of the physical. Philosophy and Phenomenological Research 62:253–81.

Stoljar, D. 2013. Four kinds of Russellian monism. In (U. Kriegel, ed.) Current Controversies in the Philosophy of Mind. Routledge.

Strawson, G. 2006. Realistic monism: Why physicalism entails panpsychism. Journal of Consciousness Studies.

Yablo, S. 1992. Mental causation. Philosophical Review 101:245–280.

---

Сокращенный перевод с английского выполнен для ознакомительных и образовательных целей по изданию: David J. Chalmers. Panpsychism and Panprotopsychism / http://consc.net/papers/panpsychism.pdf