Нина Булл: Работа, жизнь и наследие пионера соматики
Перевод статьи, посвященной жизни и творчеству Нины Булл (Nina Bull, 1880–1968) – неординарной женщины, стоявшей у истоков телесно-ориентированной психотерапии наряду с Вильгельмом Райхом и Эльзой Гиндлер, но незаслуженно забытой потомками. Социальная активистка, участница легендарного салона Мейбл Додж, где вращалась американская богема начала века, – она была фигурой одновременно яркой и загадочной.
Нина Булл парадоксальным образом соединяла в себе, казалось бы, несовместимые ипостаси: ученица основательницы оккультной «Божественной Науки» Эммы Кертис Хопкинс, практикующая целительница, работавшая через гипнотическое внушение, – и строгий ученый-невролог, начавшая публиковать свои первые исследования лишь в 58 лет и создавшая оригинальную теорию эмоций, основанную на роли подготовительной моторной установки. Она была поэтом, наставником Стэнли Келемана, основателя Формативной психологии, и автором концепции, которая до сих пор ждет своего полноценного признания.
Статья Дэниела Льюиса – первая в своем роде попытка собрать воедино разрозненные сведения о жизни и научном наследии этой удивительной женщины, чей путь от мистического целительства к строгой экспериментальной науке стал отражением самых глубоких и противоречивых исканий XX века.
Дэниел Дж. Льюис
НИНА БУЛЛ: РАБОТА, ЖИЗНЬ И НАСЛЕДИЕ ПИОНЕРА СОМАТИКИ
Аннотация
Нина Булл – значимая, хотя и недооцененная фигура в истории телесно-ориентированной психотерапии. Она была пионером в изучении взаимосвязи разума и тела, а также роли мышечной системы в субъективном опыте. Наиболее известна как учитель и наставник Стэнли Келемана, основателя Формативной психологии. Тем не менее, ее жизнь во многом остается загадкой, поскольку мало что было сделано для систематизации информации о ее работе или личной жизни. В данной статье представлен краткий обзор ее теории «эмоции как установки» (The Attitude Theory of Emotion), описаны эксперименты, проведенные для подтверждения этой теории, рассмотрена связь ее работы с Формативной психологией, а также представлено оригинальное историческое исследование событий и взглядов, которые повлияли на ее научные изыскания.
Введение
Нина Булл, жившая с 1880 по 1968 год, была пионером в изучении взаимосвязи разума и тела, а также роли мускулатуры в субъективном опыте, однако о ее работе или ее жизни написано немного. Вероятно, она наиболее известна как важный наставник и учитель Стэнли Келемана, основателя Формативной психологии. Настоящая статья, по-видимому, является первой, посвященной непосредственно ей. Она включает в себя краткое изложение ее теории «эмоции как установки» (далее - теория установки) и экспериментов, проведенных для проверки этой теории, обзор ее жизни, а также обсуждение ее наследия в отношении как роли теории установки в Формативной психологии, так и других аспектов ее наследия в более широком культурном контексте.
Она намного опередила свое время, будучи женщиной в той сфере, которая тогда считалась «мужской», начав свою научную карьеру в возрасте за пятьдесят, в эпоху, когда 50 лет считались гораздо более преклонным возрастом, чем сейчас, и добившись успеха как ученый, не имея формальной степени. Ее теория установки впоследствии оказала большое влияние на Формативную психологию Келемана.
Булл опубликовала свою первую научную работу в возрасте 58 лет. В течение следующих 25 лет она опубликовала около 18 статей в рецензируемых журналах и две книги. Ее главным вкладом стала разработка теории установки.
В 1940–1950-х годах, сначала в качестве научного сотрудника по психиатрии в Колледже врачей и хирургов Колумбийского университета, а затем, после вынужденной отставки в 1950 году, в качестве директора Исследовательских проектов по изучению моторных установок в Нью-Йоркском государственном психиатрическом институте, Булл разрабатывала теорию и проводила экспериментальные исследования природы эмоций. Она отметила, что любое поведение, то есть любое движение тела, требует некоторой постуральной подготовки: «Некоторая часть организма всегда должна быть стабилизирована, чтобы образовать точку опоры, от которой может произойти движение...». Булл постулировала, что если эта подготовительная установка не сопровождается немедленно завершающим действием, то возникает субъективное осознание эмоции. Если, например, мы собираемся заплакать, но удерживаем эту установку и подавляем собственно плач, мы чувствуем печаль. Как только мы начинаем плакать, печаль ослабевает. Эмоция не возникла бы из подготовительной моторной установки, за которой немедленно следовало бы завершающее действие, но задержка между этими двумя событиями приводит к возникновению эмоции.
Она объясняла, что ее теория схожа с теориями некоторых других исследователей, наиболее известными из которых являются теория Джеймса-Ланге и теории У. Б. Кэннона. Ее конкретным вкладом было введение нервно-мышечной последовательности и роли «подготовительной моторной установки»: сначала латентная готовность или «предрасполагающая нейронная схема», затем моторная установка, готовящая к действию, которая затем порождает как чувство (если завершающее действие задерживается), так и само действие. Теория установки утверждает, что, вопреки распространенному мнению, подготовка к действию предшествует субъективному осознанию эмоции, а не следует за ним.
Проверка теории: экспериментальное исследование взаимосвязи разума и тела
Булл проверила свою теорию с помощью серии экспериментов. Первым шагом было определение конкретных мышечных конфигураций и поз, связанных с определенными эмоциями. Десяти испытуемым – семи мужчинам и трем девушкам, прошедшим отбор и обучение для быстрого введения в гипнотический транс, было дано следующее гипнотическое внушение: «Через некоторое время я сосчитаю до пяти. Сразу после этого я произнесу слово, обозначающее эмоцию или состояние ума. Когда вы услышите это слово, вы почувствуете эту эмоцию, сильно переживете это состояние ума. Вы будете проявлять это в своем внешнем поведении естественным образом. Вы можете делать все, что угодно: открыть глаза или оставить их закрытыми, оставаться сидеть или встать, лечь на кушетку или ходить по комнате – что угодно. Вы не будете чувствовать раздражения или неловкости из-за нашего присутствия в комнате. После этого вы сможете описать, что произошло».
Процедура проводилась с шестью эмоциями-стимулами: отвращение, страх, гнев, подавленность, торжество и радость. Поведение испытуемых детально записывалось двумя или тремя наблюдателями. Таким образом, Булл определила конкретные мышечные конфигурации, связанные с каждой из этих эмоций. Она использовала эту информацию на следующем этапе своего исследования.
Следующим шагом было показать, что эти мышечные установки неизменно предшествуют субъективному переживанию соответствующего им эмоционального состояния. Она сделала это, создав ситуацию, которая могла бы опровергнуть господствующую теорию.
Булл: «Если бы базовую последовательность „моторная установка → чувство“ можно было разделить на составные части так, чтобы с помощью гипнотического внушения можно было создать чувство, не соответствующее обычно связанной с ним постуральной установке, то потребовалось бы пересмотреть всю концепцию».
В одном направлении этого этапа исследования испытуемых снова вводили в гипнотическое состояние и вызывали эмоцию, как и раньше, произнося одно из шести слов-стимулов. Испытуемым давали инструкцию продолжать переживать эту эмоцию, одновременно принимая моторную установку, связанную с другой эмоцией. Например, если словом-стимулом была «радость» или «торжество», испытуемому затем могли дать инструкцию сохранять это чувство, одновременно напрягая кисти и руки и сжимая челюсть (моторная установка, обнаруженная на первом этапе эксперимента как связанная с чувством гнева). Испытуемым было невозможно это сделать.
Во втором направлении эксперимента порядок был изменен. Испытуемым сначала давали инструкцию принять моторную установку, описанную экспериментатором, а затем просили пережить эмоцию, названную экспериментатором. Например, им могли дать инструкцию напрячь кисти и руки, а также сжать челюсть, одновременно переживая эмоцию радости или торжества. Испытуемым также было невозможно это сделать.
Таким образом, Булл продемонстрировала, что эмоции неизменно предшествует специфическая для этой эмоции моторная установка. Испытуемые не могли пережить другую эмоцию, если предварительно не принимали другую постуральную установку.
В 1962 году Булл опубликовала вторую книгу, «Тело и его разум» (The Body and Its Mind). Стэнли Келеман работал с ней над исследованием, результатом которого стала эта публикация. Она расширяет теорию установки за пределы эмоций, включая целеполагание, фрустрацию и депрессию. В письме К. Джудсону Херрику 1954 года Булл писала о дальнейшем развитии теории установки и заявляла: «Кажется, мы на пороге некоторых формулировок, которые должны быть действительно полезны в терапии».
Переписка и другие взаимодействия с коллегами
Переписка Булл с коллегами представляет собой увлекательное чтение. Документация, которая у меня есть под рукой, вероятно, неполна, поскольку я не обнаружил архив, посвященный именно ее бумагам. Однако я нашел переписку в архивах некоторых ее корреспондентов. Булл часто представляется своему корреспонденту, отправляя оттиск одной из своих статей. Затем она упоминает статью или направление мысли своего корреспондента и предполагает, что теория установки может хорошо сочетаться с его идеями, после чего приглашает к ответу.
Архивы К. Джудсона Херрика в Библиотеке Спенсера Канзасского университета содержат около 50 писем, охватывающих период с 1946 по 1960 год. Она посылала ему копии своих статей и просила его ответа, на что он часто подробно отвечал. Письма фиксируют развитие мысли Булл и содержат насыщенные обсуждения различных неврологических принципов и философии. Из этих писем мы также узнаем, что Булл была знакома с Мирой Коржибски, известной художницей-портретисткой и женой Альфреда Коржибски, основателя общей семантики. Мы также узнаем о ее знакомстве с Леном Лайе, экспериментальным кинематографистом, и можем увидеть фотографию ее лаборатории в Вудстоке.
Архивы Истории Американской Психологии при Центре Истории Психологии в Университете Акрона содержат полдюжины писем с тремя корреспондентами. Ее краткий обмен письмами в 1966-1967 годах с Лестером Аронсоном касается связи обоняния с передним мозгом. Ее краткий обмен письмами с Т. К. Шнирлой из Американского музея естественной истории содержит запрос информации о его исследованиях поведения приближения и избегания, а также «хватательного рефлекса». В своем письме Абрахаму Маслоу 1967 года она критикует его термины «пиковое переживание» и «самоактуализация», предпочитая вместо них использовать термины «элитация» и «интеграция». Она предполагает, что «элитацию» можно изучать в лаборатории. «Однако, – говорит она, – когда вы пишете о гомеостазе... я с вами на 100% согласна». Нет данных об ответе Маслоу.
Коллекция Тейяра де Шардена-Мурманна в Вудстокском теологическом центре Джорджтаунского университета в Вашингтоне, округ Колумбия, содержит два письма Булл 1952 года иезуитскому священнику, философу и палеонтологу Пьеру Тейяру де Шардену, а также ответы Тейяра. Она отправила ему статью о теории установки и попросила оттиск одной из его статей. Она связывает теорию установки с некоторыми его идеями и спрашивает: «…соответствует ли моя концепция возникновения церебрации общему направлению вашей мысли, как мне кажется?»
Коллекция Эрика Хоффера, коробка 27, папка 17, в Архивах Гуверовского института Стэнфордского университета содержит письмо 1956 года, в котором Булл отправила Хофферу копию своей статьи 1955 года и попросила его реакции. Она заявила, что ее идеи поддерживают его идею о том, что «фрустрированные люди ведут себя как «истинно верующие».
Жизнь Нины Булл
Ранние годы
Нина Булл родилась в 1880 году в Буффало, штат Нью-Йорк. Ее отец, Энсли Уилкокс, был видным адвокатом в Буффало. Он был хорошо известен как филантроп и гражданский активист, заботящийся о хорошем управлении. Ему приписывают продвижение идеи проведения городских и окружных выборов в нечетные годы, а государственных и национальных выборов – в четные. Он активно участвовал в реформе государственной службы и в мероприятиях по спасению Ниагарского водопада. Он также был основателем Fitch Creche, первого в Соединенных Штатах дневного центра для работающих матерей. Хотя, в целом, он был довольно холодным человеком и не обладал чувством юмора, но, по-видимому, пользовался большим уважением и, возможно, даже любовью в обществе.
Мать Нины, Корнелия К. Рамси Уилкокс, умерла через шесть недель после рождения Нины. Нину воспитывала сестра ее матери. Три года спустя ее отец женился на этой женщине, и в этом браке родилась дочь. Друзья двух детей вспоминали много лет спустя, что брак отличался «холодностью и отсутствием близости».
Подруга детства, Мейбл Гансон (позже Мейбл Додж Лухан), сыграла очень заметную роль в жизни Нины и, в конечном итоге, сама обрела большую известность. Она писала, что мачеха Нины благоволила собственному ребенку, была холодна, пренебрежительна и зла к маленькой Нине. Отец Нины, хотя и был, по-видимому, лишен чувства юмора, холоден и неловок с детьми, но, тем не менее, каждый день играл с Ниной и ее подругой Мейбл, пока одевался к обеду. Он игриво поднимал их и опускал на кровать. Нина любила это время с отцом. Но, целом, как вспоминает Мейбл, Нина была печальной, бледной и мрачной.
От Мейбл Додж мы также узнаем, что Булл придерживалась религиозности, которая раздражала ее мачеху, не посещавшую церковь. Как мы увидим, чувство божественного присутствовало в той или иной форме на протяжении всей жизни Булл.
Инаугурация Теодора Рузвельта состоялась в доме детства Нины. Булл, тогда еще молодая женщина, вероятно, присутствовала при этом событии. Три месяца спустя она вышла замуж за Генри Адиста Булла, прихожанина Троицкой церкви. В конечном итоге, у нее родилось трое детей.
Образование
В детстве Булл получила образование в частной школе в Буффало и в школе-интернате Розмари-Холл.
Единственное свидетельство о высшем образовании, которое я нашел, это то, что она, вероятно, посещала Монро-колледж в Форсайте, штат Джорджия, в 1904-05 годах. «Нина Булл» указана в «Каталоге и проспекте» как студентка «без определенного курса». Хотя мне не удалось получить дату рождения или другую положительную идентификацию, кажется вероятным, что указанная «Нина Булл» – это наш субъект. Ее отец был родом из Джорджии, и Булл ссылается на разговорное южное выражение «fixing to go» в статье 1951 года. Похоже, она пробыла в Монро всего год или два, так как она не появилась в Каталоге и проспекте следующего года.
Я не нашел никаких доказательств того, что Булл получила какую-либо степень. В предисловии к переизданию 1968 года книги «Теория эмоции как установка» она пишет: «Я ученый, и теория в этой книге была одобрена многочисленными учеными высшего уровня, которые приняли меня как коллегу, несмотря на отсутствие у меня ортодоксальной подготовки к этой карьере».
Культурные связи: салон Мейбл Додж и Таосская художественная колония
В начале 20 века «салон» был популярным социальным институтом. Это были собрания, обычно проводившиеся в частном доме и часто устраиваемые состоятельной женщиной, где художники, писатели, мыслители и ученые собирались вместе с обычными людьми для обсуждений. Одной из главных организаторов этих мероприятий была подруга детства Нины Булл, Мейбл Додж. Она проводила свои собрания в Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке, а позже в Таосе, Нью-Мексико.
Весьма вероятно, что Булл участвовала в этих мероприятиях и встречалась со многими ведущими фигурами того времени. Среди этих фигур были Карл Ван Вехтен, Маргарет Сэнгер, Эмма Гольдман, Чарльз Демут, «Биг Билл» Хейвуд, Макс Истман, Линкольн Стеффенс, Хатчинс Хэпгуд, Нейт Бойс, Джорджия О'Киф, Ансель Адамс, Гертруда Стайн и ее брат Лео Стайн, а также Джон Рид.
Мейбл Додж в конце концов переехала в Таос, штат Нью-Мексико, и основала там известную художественную колонию. Булл последовала за ней туда и принимала писателя Д. Г. Лоуренса во время его визита. Этот визит описан в книге Мейбл Додж «Лоренцо в Таосе». Многие ведущие культурные деятели проводили время в Таосе, и вполне вероятно, что Булл была знакома со многими из них.
Булл недолго была замужем за Ли Виттом, шерифом и владельцем лесопилки в Таосе. Иногда ее называют Нина Витт.
Религиозное и духовное развитие
Выше мы упоминали, что Булл в молодости была весьма религиозна. Не совсем ясно, как именно проявлялась ее религиозность, когда она жила в доме отца, но можно предположить, что она принадлежала к Епископальной Церкви, имеющей приход в Троицкой церкви Буффало.
Позже она изучала «Божественную Науку» (Divine Science) под руководством Эммы Кертис Хопкинс. Хопкинс была видной фигурой в религиозном движении «Новое мышление» (New Thought). Кто-то однажды с юмором определил «Новое мышление» как «старый Нью Эйдж». Уильям Джеймс описал его следующим образом: «Одним из доктринальных источников данного движения являются четыре Евангелия; другим – эмерсонианство или новоанглийский трансцендентализм; третьим – берклианский идеализм; четвертым – спиритизм с его посланиями о „законе“, „прогрессе“ и „развитии“; пятым – оптимистический популярный научный эволюционизм; и, наконец, индуизм также внес свою лепту. Но самой характерной чертой движения является гораздо более прямое вдохновение. Лидеры этого движения обладали интуитивной верой во всеспасительную силу здоровых установок как таковых, в победоносную эффективность мужества, надежды и доверия, а также презрением к сомнению, страху, беспокойству и всем тревожным состояниям ума».
Эмма Кертис Хопкинс обучила Булл «практике Божественной Науки». Радник описывает этот метод целительства следующим образом: «Исцеление Хопкинс происходило гораздо больше от ее присутствия, чем от ее философии, и, казалось, длилось столько же. Ее „пациенты“ ложились на удобную гостиничную кровать, расположенную в комнате с задернутыми шторами. Хопкинс держала их за руки и говорила с ними успокаивающим, гипнотическим голосом».
В начале 1900-х годов Булл опубликовала «Credo» – одностраничный плакат-листовку, в котором обобщались ее взгляды в этот период. Единственный сохранившийся экземпляр, который я нашел, находится в отделе редких книг Нью-Йоркской публичной библиотеки. Их каталог указывает на то, что есть сомнения относительно точного года публикации. Я цитирую здесь «Credo» полностью, потому что оно хорошо иллюстрирует точку зрения Булл тех времен и показывает ее поэтическую наклонность. Сама листовка вычурна и красочна:
Credo
«Если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему»
Я ВЕРЮ В БОГА, Вселенский Дух Жизни, непрестанно творящий и обновляющий все видимое и невидимое, становясь им самим;
И ПОТОМУ Я ВЕРЮ в Человека, который медленно продвигается через невыразимые боль и одиночество к более высокому порядку сознания, где он познает свое собственное «я» как единое с Богом, Вселенским «Я», и войдет в царство свободы и мастерства, которое уже сейчас находится в центре его собственного существа;
И ТАКЖЕ Я ВЕРЮ в зверей, растения и камни, еще не мыслящие себя отделенными от Целого; медленно, в течение долгих веков, разворачивающиеся к самосознанию и ко всем ужасным страданиям и славе человеческого состояния.
Я ВЕРЮ, что сила Человеческой Мысли над всеми условиями жизни на земле не имеет ограничений, здесь и сейчас – там, где есть знание действия закона;
И Я ВЕРЮ, что подобно тому, как возрождение человеческого тела требует нового представления о человеческой жизни, проникающего сокровенно глубоко сквозь каждую клетку этого тела и выстраивающего целое в порядок и гармонию – что есть здоровье; так и Социальное Тело будет спасено новым представлением о Социальной Жизни, проникающим глубоко сквозь каждого человека в этом Теле и выстраивающим целое в порядок и братство – что есть Демократия.
Нина Булл
«Credo» выражает ее взгляды на этом этапе жизни, начиная с цитаты из Нового Завета (Евангелие от Марка 9:23) и включая темы силы мысли, нового представления о человеческой жизни, «проникающего глубоко сквозь каждую клетку», расширения сознания, Вселенского Духа Жизни, идеала Демократии и, в целом, эволюционного толчка, происходящего на социальном уровне.
Это чувство духовной стороны жизни, по-видимому, сохранилось у Болл и на протяжении ее научной карьеры. Так, в предисловии к переизданию 1968 года книги «Теория эмоции как установки» она пишет: «Некоторые религии… изобрели различные виды небес… Но наука, гордая своим открытием эволюции, насмехалась над Неизменным до недавнего времени, когда Л.Л. Уайт и Тейяр де Шарден попытались объединить реальность изменений с мечтой о Неизменном, и у этих людей есть значительное число последователей».
Интерес к психотерапии и к телу
Ранее я упоминал, что Булл прошла обучение как практик Божественной Науки у Эммы Кертис Хопкинс. Примерно в 1925 году Д.Г. Лоуренс писал, что «Нина по-прежнему занята реинтеграцией других людей». Это показывает, что Булл активно практиковала целительское искусство и представляла себе исцеление как своего рода «интеграцию».
Не знаю, насколько строго она придерживалась учений и стиля целительства Эммы Кертис Хопкинс к этому моменту. К середине 1920-х годов (когда ей было за сорок), она, по-видимому, стала «очень интересоваться бихевиоризмом, самым последним терапевтическим веянием» и собиралась «изучать какую-то координационную исцеляющую методику под руководством какого-то доктора в Лондоне». Это говорит о том, что Булл искала нечто большее, чем то, чему ее научила Хопкинс. Неизвестно, кто был этим «доктором» и отправилась ли она действительно в Лондон.
Какое-то время Булл лечила свою старую подругу Мейбл Додж, пока та одновременно с этим посещала психоаналитика Смита Эли Джеллиффа. Булл настаивала, чтобы Додж прекратила посещать его, и Джеллифф не оценил подход Булл. Однако, позже Джеллифф стал главным редактором «Journal of Nervous and Mental Disease» и опубликовал многие академические работы Булл. Траст Смита Эли Джеллиффа владеет авторскими правами на книгу Булл «Теория эмоции как установки». Похоже, их отношения превратились из сопернических в товарищеские.
Мейбл Додж описывает вечер, который она и Булл провели с активисткой за контроль рождаемости и секс-педагогом Маргарет Сэнгер: «Разговаривая с ней у меня дома в гостиной, я действительно получила от нее кое-что, нечто новое, освобождающее и фундаментальное. Помню, как однажды вечером мы с Ниной прекрасно поговорили с ней – втроем за ужином – когда она рассказала нам обо всех возможностях в теле для „сексуального самовыражения“, и, когда Маргарет сидела там, безмятежная и спокойная, и раскрывала тайны и могущество физической любви, нам показалось, что мы никогда прежде не знали ее как священную и, в то же время, научную реальность.
Я знала любовь и плотские удовольствия, но обычно в моем чувстве к ним и опыте их было что-то скрыто запретное, что делало их украденными у жизни, а не средством для той великой цели – развития жизни и роста души. Маргарет Сэнгер представила это как первый долг мужчин и женщин…
Затем она научила нас способу усиления удовольствия и его продления, а также его ограничению сексуальными зонами, распространению и сексуализации всего тела, пока оно не станет чувствительным и живым насквозь и целостным. Она превратила любовь в серьезное предприятие – с телом, настолько просветленным и сознательным, что оно сможет интерпретировать и выражать во всех своих частях язык духовного удовольствия».
Лео Стайн сообщает нам еще кое-что: «Возьмем случай Нины Булл и обретения сознания в теле… Теперь вы знаете, что у Н.Б. есть голая кожа и мышечная эротика».
Социальный активизм
В начале двадцатого века Булл была весьма активна как в социалистическом движении, так и в социальном активизме в целом.
Она была одним из многих спонсоров массового собрания в поддержку мира в 1916 году.
В 1914 году газета сообщила, что Бук Уайт, социалистический активист и священник, находившийся в тюрьме графства Куинс, дал доказательства своего «раскаяния в опрометчивости, с которой он взялся навязывать ораторское искусство своих последователей мирному приходу», похвалив Нину Булл за ее «обаятельный нрав», не идя при этом на компромисс в своей позиции.
Булл написала письмо в суд в поддержку Эммы Гольдман. Эмма Гольдман была активисткой-анархисткой, находившейся под судом за пропаганду уклонения от воинской повинности.
Книга 1915 года о религии и марксизме посвящена Нине Булл. Страница с посвящением содержит латинскую фразу «Amicus usque ad aras», что означает «друг до последней крайности» или «друг только до алтаря», то есть, друг во всем, кроме того, что противоречит чьей-либо религии. Книга представляет собой анализ того, являются ли марксизм и религия по своей сути взаимоисключающими. Учитывая вовлеченность Булл и в религию, и в социализм, посвящение ей значимо.
В середине 1950-х годов Булл жертвовала средства в Американский союз защиты гражданских свобод.
Работа в сфере образования
В начале 1900-х годов Булл написала короткую брошюру «Как маленькие дети» («As Little Children»), в которой в поэтической форме выразила свой взгляд на детей и детское образование. Отрывок: «Так Образование, рассматриваемое правильно, становится Процессом для самой Вечности, Человеческой копией Божьего плана эволюции – Выведением и выявлением мысли, Развертыванием и бесконечным раскрытием Новых форм, новых сил, сокрытых глубоко внутри старых».
Тема в этой работе отражает тему, присутствующую в работе Булл на протяжении всего ее творчества: идея скрытого измерения, связанного с Божественным, которое разворачивается и проявляет себя в эволюционном толчке.
Мы не знаем точную дату этой работы. В самой брошюре нет на это указаний. Однако, мы знаем, что она относится к периоду до 1915 года, поскольку упоминается в издании «Woman’s Who’s Who of America», авторские права на которое зарегистрированы в 1914 году.
В 1911 году Булл связалась с философом, психологом и реформатором образования Джоном Дьюи, чтобы убедить его основать школу в Буффало. Там была основана Парк-скул (The Park School), а ученица Дьюи, Мэри Хамметт Льюис, стала ее первой директрисой и позже написала книгу о своем опыте работы в этой должности.
Нэнси Ромалов описывает эту школу следующим образом: «Здесь двести или более школьников, от детского сада до двенадцатого класса, заняты своими обычными школьными делами... В определенный день дети уже третьего класса ведут куриный бизнес в больших масштабах и зарабатывают деньги на предприятии, включающем покупку зерна, ведение счетов, выращивание и уход за цыплятами, а также продажу яиц.
...На близлежащем пруду дети заняты строительством плотов для предстоящего представления „Пинафоры“. Каждую весну дети планируют или сажают большой огород, который станет летним запасом продовольствия...
В то же время, традиционные предметы, такие как английский язык, история, география или естественные науки, изучаются в тесной связи с работой детей. Практическая деятельность, такая как приготовление пищи, например, направлена на открытие основных принципов как химии, так и ботаники; подготовка к празднованию Дня благодарения дает урок истории».
В письме в New York Times 1918 года Булл пишет о «новом обучении» и затрагивает напряженность между сохранением порядка в школе и удовлетворением индивидуальных потребностей каждого ребенка. Она говорит: «Потребности детей так же индивидуальны, как и потребности взрослых, и проблема того, как выполнить эти обязанности и при этом сохранить порядок и гармонию школы в целом, может быть решена только педагогами, проникнутыми высокодуховной концепцией демократии».
Интерес к Латинской Америке
Похоже, Булл проявляла особый интерес к Латинской Америке. В 1916 году она написала письмо редактору о политике Авраама Линкольна в отношении Мексики. В 1939 году она была приглашена для выступления на тему социального фона Мексики. Она перевела избранные произведения Констансио К. Вихиля, латиноамериканского писателя, журналиста и издателя, и написала введение к этим избранным произведениям.
Путь в науку
Булл заявила в предисловии к переизданию 1968 года книги «Теории эмоции как установки», что «я начала становиться ученым в раннем детстве и когда-нибудь надеюсь опубликовать историю необычного опыта, который положил начало моему неотступному поиску истины в области, где большинство людей даже не подозревало об ее отсутствии». К сожалению, она умерла в том же году, так и не опубликовав эту историю.
Булл прошла обучение неврологии в 1930-х годах. Можно только строить догадки о том, как и почему она перешла от практики Божественной Науки к исследованиям в области неврологии.
Возможно, бихевиоризм был связующим звеном между ее практикой Божественной Науки и неврологией. Как упоминалось ранее, к 1925 году Булл заинтересовалась бихевиоризмом. Бихевиоризм основывался на научном изучении объективного поведения и противостоял психоаналитической позиции, которая предполагала внутренние ментальные конструкты, не поддающиеся объективному наблюдению. Можно предположить, что интерес Булл к помощи людям привел ее к бихевиоризму, а бихевиоризм, будучи научным подходом, стал мостом между ее ранней практикой Божественной Науки и ее позднейшими исследованиями в неврологии.
Булл встретила невролога по имени Джошуа Розетт. Неизвестно, был ли он первым, кто заинтересовал ее неврологией, но, похоже, он стал ее наставником. Они были соседями в Вудстоке и разделяли интерес к социализму. Розетт написал книгу по неврологии, в которой он благодарит ее «за ее ценные услуги, связанные с этой работой».
Наследие Нины Булл
Теория установки и Формативная психология
Нервно-мышечная модель теории установки Булл нашла свою реализацию в Формативной психологии Стэнли Келемана. В практическом смысле Формативная психология начинается с теории установки, а затем выходит за ее пределы.
Формативная психология использует протокол, называемый «Практикой телесного воплощения» (Bodying Practice). Келеман описывает его так:
«Протокол практики состоит из пяти шагов:
1. Распознать соматический паттерн и создать его мышечную модель.
2. Собрать континуум форм, увеличивая мышечную интенсивность, делая паузы между приращениями.
3. Разобрать мышечный паттерн на отдельные этапы, уменьшая интенсивность, делая паузы после каждого уменьшения.
4. Дождаться пульсирующей, набухающей формы. Затем придать ей жесткий край, чтобы сформировать границу, сдерживающую пульсацию.
5. Придать длительность новым формам и использовать их для социальной и личной деятельности».
В этих пяти шагах заложено много информации, и требуется некоторое время, чтобы усвоить и понять язык Келемана. Однако, для наших текущих целей стоит сосредоточиться именно на первой половине Шага 1: «Распознать соматический паттерн».
Соматический паттерн, который нужно распознать, – это именно то, что Булл называет «подготовительной моторной установкой». Формативная практика телесного воплощения (Formative Bodying Practice) начинается с того, что субъект распознает свое воплощение моторной установки. После того как моторная установка распознана, протокол практики предоставляет структуру для осознанной и управляемой работы с этим конкретным мышечным паттерном.
Клиническое применение: формативная дифференциация телесной установки
После того, как моторный паттерн распознан, можно увеличить его форму (усилить установку), чтобы паттерн стал оживленным. Когда он оживлен, его можно постепенно и точно дезорганизовать. Поскольку, согласно Булл, субъективные состояния начинаются с моторного паттерна (а не наоборот), протокол Практики телесного воплощения (Bodying Practice) предоставляет структуру для поддержания саморегуляции и работы с собой и своим субъективным состоянием. Практика телесного воплощения – это способ работать с собой, добровольно дифференцируя моторную установку. Фиксированный паттерн расширяется до диапазона возможностей.
Я предлагаю следующий отчет о том, как использовал Практику телесного воплощения для формативной дифференциации своей моторной установки плотной социальной защиты и, таким образом, дал себе возможность расширить диапазон выбора социального поведения и получить субъективное чувство уверенности и самоуважения:
Я чувствую себя некомфортно, «не в своей тарелке», неловко, нервно, не хочу, чтобы меня видели, не хочу раскрывать себя. Это знакомое чувство. Оно несет в себе эмоциональный тон большей части моего детства и большей части моего нынешнего социального взаимодействия.
Я сжимаюсь как в детстве. Пусть меня не видят. Пусть я не поставлю себя в неловкое положение. Пусть я не привлеку к себе внимания. Пусть я не откроюсь для насмешек и недобрых слов. Я делаю себя меньше, втягивая плечи, сутуля спину и сжимая кулаки. Это тот моторный паттерн, который я распознаю.
Но я больше не ребенок. Теперь, будучи взрослым, я знаю, что я делаю, и делаю это осознанно, точно и с намерением. Я начинаю с рук.
Мельчайшими движениями я делаю их твердыми, толстыми, плотными, непроницаемыми. Наблюдатель мог бы даже не заметить, что я делаю, потому что мои пальцы и ладони движутся лишь слегка. Это движение похоже, в некотором роде, на изометрические упражнения. Сгибатели и разгибатели активированы одновременно, поэтому нет видимого внешнего движения. Но внутри меня миры строятся, разрушаются – и строятся снова. Я добровольно и осознанно вызываю тот самозащитный паттерн, который сформировал в детстве.
Я позволяю своим рукам «научить» остальное тело. Шаг за мельчайшим шагом я вовлекаю предплечья, плечи, шею, горло, плечевой пояс, голову, туловище, таз, ноги и стопы. К настоящему моменту я сделал всю свою скелетную мускулатуру более плотной. Я делаю паузу. Оцениваю себя. Я чувствую себя твердым. Я чувствую себя непроницаемым. Моя нервозность и застенчивость исчезли. Я укоренен в своей плотности. Даже хорошо, что я не хочу ни с кем контактировать, потому что из такого состояния это было бы трудно.
Через мгновение я делаю это снова. Медленно, управляемым образом я продвигаю себя еще на одну ступеньку вверх по континууму плотности. Снова делаю паузу и оцениваю себя.
Теперь я начинаю отменять то, что только что сделал. Мельчайшими шагами я отказываюсь от своего усилия сделать себя плотным. Я все еще «уплотняюсь», но уже не так сильно. Я немного дезорганизую свою плотность. Делая паузу для оценки, я начинаю замечать в теле ощущения, которых не замечал раньше: покалывание, тепло, удовольствие, пульсацию. Я позволяю этим ощущениям развиваться. Когда я готов, то делаю еще один раунд дезорганизации созданной мной плотности. Затем снова делаю паузу и жду, и замечаю еще более сильные ощущения, чем те, что я испытывал раньше. Я экспериментирую с собой, уплотняясь и деуплотняясь, то внутрь, то наружу, соединяясь и расширяясь. Я нахожу в себе место, которое ощущается как оптимальная плотность: не настолько плотное, чтобы полностью отрезать себя от мира и собственного тела, и не настолько пористое, чтобы я был дезорганизован и уязвим для того, чтобы быть подавленным внешним миром, особенно социальным.
После этого, выходя из класса и идя по коридору к вестибюлю, я встречаю нескольких сокурсников, сидящих за столом. Я приглашаю себя присоединиться к ним и наслаждаюсь разговором. Я нехарактерно общителен. Час назад я бы только махнул рукой в знак приветствия и продолжил идти. Так формативная дифференциация моей характерной моторной установки позволила мне по-новому взаимодействовать с собой и миром, особенно с социальным миром.
Парк-скул Буффало
Парк-скул, основанию которого Булл способствовала и который базировался на педагогических идеях Джона Дьюи, существует и по сей день. В 2012 году он отпраздновал столетний юбилей.
Поэзия
Я обнаружил около дюжины стихотворений Булл, появлявшихся в различных газетах и других изданиях на протяжении многих лет. Вот одно из моих любимых, опубликованное в 1915 году:
Пересмешник
Серый певец, чьей песне нет предела,
Не подобает тебе это имя – оно как хула
На твою златоутреннюю душу, внемлющую сердцу.
Нет, ты не насмешник, но – истолкователь.
Ты прозреваешь и рождаешь в слове
Все желанные радости, окрыленные надежды и молитвы,
Смешивая простые песни иных птиц
В богатой красоте искусства, им неведомого.
Другое примечательное произведение – «Как маленькие дети», упомянутое ранее. Это прозаическая поэма на девяти страницах о детях и образовании. Оно пронизано духовной чувствительностью Булл, христианством, ощущением трансцендентности и эволюционного расширения сознания, и является радикальным в своей критике:
«…О, когда мы думаем о так называемом Образовании,
Которое превращает среднего ребенка, полного надежд
И ярко выраженной индивидуальности,
В среднего человека, такого заурядного,
Мы вполне можем назвать „преступлением“ не слишком суровый
Термин для этой медленной тонкой формы убийства…»
Место Нины Булл в истории телесно-ориентированной психотерапии
Полагаю, что Нина Булл была недооценена в литературе по истории телесно-ориентированной психотерапии. Ее теория установки – это парадигма, которая полностью поддерживает телесно-ориентированный подход к психотерапии, но явно отличается от подходов, основанных на работах других более известных пионеров. Янг и Эйден, например, фокусируются в первую очередь на новаторской работе Вильгельма Райха и его учеников. Алис К. Ладас добавляет Эльзу Гиндлер, утверждая, что Райх и Эльза Гиндлер представляют два различных корня телесно-ориентированной психотерапии. Модель Булл, подчеркивающая роль моторной установки, обеспечивает основу для телесно-ориентированного подхода, дополняя энергетический подход Райха и сенсорный подход Гиндлер. Теория Булл включена в разработки Стэнли Келемана и, возможно, повлияла на других практиков и теоретиков. Впрочем, только время покажет, согласятся ли будущие историки телесно-ориентированной психотерапии с этой оценкой.
Перевод с сокращениями выполнен по изданию: Daniel J. Lewis. Nina Bull: The Work, Life and Legacy of a Somatic Pioneer / International Body Psychotherapy Journal. The Art and Science of Somatic Praxis, Volume 11, Number 2, 2012, pp.45-58.
© Перевод Сергея Кузнецова, 2026